Алексеев М. П. Д. Дидро и русские писатели его времени

Об особом интересе Дидро к сочинениям Майкова упоминает также С. Н. Глинка в своих "Записках" и также, несомненно, на основании устной традиции (сам Глинка родился в 1775 году). Характеризуя творчество второстепенного поэта — архаиста Шатрова, Глинка писал: "Шатров не знает иностранных языков, но в стихотворениях его — общий объем мысли. Дидерот в бытность свою в Петербурге, где перечитывал с Екатериною Наказ ее, узнав, что Василий Майков, сочинитель про-казных поэм, не сведущ ни в живых, ни в мертвых языках, упросил Александра Ильича Бибикова перевесть для него несколько страниц из Майкова. — Я хочу видеть, сказал Дидерот, как предлагает и соображает мысли писатель, не знающий французского языка. Бибиков перевел, а Дидерот и в переводе нашел тот же ход мысли, какой и во французском языке". 16

"Источник: Литература Просвещения)— ни в сочинениях и письмах Дидро, ни в аналогичных русских источниках. Лишь в журнале "Телескоп" мы натолкнулись на несколько строк, вероятно относящихся к этому же случаю. "Назад тому несколько десятков лет Дидерот просил для редкости перевесть ему несколько стихов из Майкова... самородного русского поэта, дабы видеть, такой ли механизм мыслей и чувствований у нас, северных гиперборейцев, как у прочих жителей земного шара...". "Ныне, хотя человечество наше и не подвергается сомнению, но не худо изредка напоминать о нем". 17 "Источник: Литература Просвещения) не менее мы думаем, что все приведенные свидетельства восходят к одному событию, искажая его в передаче, и что Вяземский и Глинка точнее передают его, чем автор заметки в "Телескопе". В самом деле, задача Дидро заключалась вовсе не в том, чтобы определить, похожи ли стихи Майкова на французские, а именно в обратном — в установлении различия между ними, в определении своеобразия Майкова, этого "самородного" поэта; он надеялся, что стихи Майкова должны быть "чисто творческие, без всякой примеси общих форм и понятий", т. е. созданы вне всяких иностранных воздействий.

"Источник: Литература Просвещения) и M. M. Хераскову, и, можно думать, что именно из этого лагеря дошли до Дидро как рекомендация русской "самобытности" Майкова, так и освещение многих других событий современной ему русской литературной жизни. М. Д. Чулков, полемизировавший с журналами Новикова и являвшийся ярым литературным противником Майкова, высмеивал его, заставляя произносить следующий, например, монолог:

Латынской мне язык и русской не известен, Других не знаю я, а прочих не учил; Однако, лишь перо в чернила омочил, То вздумал о сгбе, что есть во мне примета Такая, что мне быть учителем полсвета, — Так должно ли же в чем последовать кому? Я дал свободный путь пространному уму. . ,18

"Источник: Литература Просвещения)"Елисей" с ее героем-ямщиком, с ее сочным местным колоритом, с ее гротескными жанровыми эпизодами из жизни петербургского мещанства и преступного мира — в "работном доме", тюрьме, кабаке. Эта грубоватая поэма, опиравшаяся, впрочем, на живые источники народного юмора, не лишенная меткой наблюдательности и сатирической остроты, была для своего времени действительным отрешением от условных литературных требований и своего рода вызовом господствующим салонным вкусам. Но это-то и определяло любопытство Дидро и к ней и, может быть, к "басням" и "сказкам" Майкова (также тяготеющим к народно-повествовательной и "лубочной" стихии) как к произведениям, действительно имеющим яркий национальный отпечаток. В рус-, ской литературе Дидро надеялся найти средство к познанию подлинной России, выход на большой простор народной жизни из той тесной іпридворно-аристократической сферы, в которой замыкали его кабинет императрицы и стены нарышкинского дома. Так именно толкуем мы его интерес к Майкову, случайно засвидетельствованный, но безусловно достоверный. Новым и немаловажным подтверждением его внимания к произведениям Майкова может служить теперь также экземпляр "Елисея", бывший в руках Дидро.

Как уже было отмечено выше, не все сочинения Майкова, которыми располагал Дидро, сохранились в Национальной библиотеке. Составленный Дидро перечень в разделе, относящемся к Майкову, упоминает еще "комедию и трагедии"; однако неясно, что он мог иметь в виду; что касается трагедий Майкова, то ни одна из них не была издана до 1775 года; 19 относительно же "комедии" можно сделать лишь одно более или менее правдоподобное предположение, что Дидро приписал авторству Майкова пьесу, принадлежащую другому русскому писателю. Действительно, в том же переплете, где объединены "Елисей" и две книжечки од Майкова, находилось еще и четвертое сочинение: "Так и должно, комедия в пяти действиях" (М., 1773). Автор на титульном листе книги не обозначен, но мы знаем, что им был М. И. Веревкин. Как бы мы не решали вопрос о том, знал ли Дидро о действительном авторе или смешал его с Майковым, но нахождение именно этой пьесы среди книг Дидро представляет особый интерес. Дело в том, что комедия М. И. Веревкина—его первое драматическое произведение (что и делает вероятным незнакомство Дидро или его русских собеседников с еще малоизвестным "анонимом), представляющее немаловажный этап в истории русской драматургии и уже издавна связывающееся исследователями именно с драматургическими теориями и эстетикой Дидро. 20 Это — "слезная комедия" из русских нравов, комедия нового типа, предметом которой являются "добродетель и обязанности человека"; к тому же это довольно правдивая картина русских провинциальных нравов, жизненность которой подтверждена была современниками. Еще Державин был высокого мнения об этой пьесе и находил, что о"а "точно описывает" "подъячих крючкотворцев 21 — Урывая Алтынникова, верного слугу воеводы Протазана Бесщотного; образ старозаветной помещицы Афросиньи Сы-соевны напоминает героинь комедий Фонвизина. Если Дидро знал о содержании этой пьесы Веревкина, то она, конечно, должна была очень заинтересовать его и своей реалистической документальностью, и своим построением, и своей основной задачей — продемонстрировать "отличные действия добродетели", столь близкой его собственным задачам как драматурга и театрального критика. Вот почему появление экземпляра этой комедии в числе русских книг Дидро едва ли можно объяснить случайностью.

Вопросы драматургии и театра продолжали интересовать Дидро во время его жизни в Петербурге не менее, чем раньше (вспомним, что его "Парадокс об актере" написан в 1773 году), и ничуть не в меньшей степени, чем русские бурлескные поэмы или "философические оды" русских поэтов. Драматургия в его глазах была одним из основных и самых действенных жанров просветительской литературы. Проблемы театральной жизни составляют особый раздел в его записках, направлявшихся Екатерине II; она, в свою очередь, посылала ему на отзыв свои комедии22, приглашала на школьные спектакли смолянок, давая ему лишние поводы для присылки ей серьезных наставлений о значении театра в общей системе воспитания. Дидро, как мы видели, читал пьесы Сумарокова и прио'брел их в большом количестве, заинтересовался комедией Веревкина. В особенности любопытно, что Дидро сам засвидетельствовал свой интерес еще к одному русскому драматургу — Фонвизину. Дидро упоминает его именно в одной из тех записок к Екатерине II, где идет речь, какими должны быть пьесы, если они хотят достигнуть цели, и о решающем значении их "качеств". "Мне говорили, — продолжает Дидро, — об одном из ваших подданных, по фамилии, кажется, Визин (appelé Vise". 23 Не подлежит сомнению, что Дидро говорит здесь не только о Фонвизине, но именно о Фонвизине-драматурге: за это ручается весь контекст этой его записки (озаглавленной издателями: "Проект театральной пьесы). Единственным произведением молодого Фонвизина, которое могли иметь в виду русские собеседники Дидро, является его комедия "Бригадир", еще в то время ненапечатанная: тем примечательнее осведом\ен-ность Дидро и его критическое чутье; на основании устных рассказов о молодом писателе и о его пьесе он проницательно определил значение будущего автора "Недоросля", если решился указать на него в записке, посланной высокопоставленной собеседнице, как на драматурга, в особенности подающего надежды. Сильное впечатление, которое эта ранняя комедия Фонвизина, написанная в 60-х годах,24 оставила у его современников, слышавших ее в мастерском чтении автора, помнилось еще в 1773 году, когда о молодом драматурге рассказывали Дидро. Очевидно, он знал также и о задачах, которые ставил перед собой Фонвизин, о теме комедии и ее действующих лицах, если он вслед за своими русскими друзьями мог говорить о ее "живости и веселости" и о том, что Фонвизин знает русские нравы. Дидро не смутило при этом, что в "Бригадире" осмеиваются "офранцуженные" щеголи и кокетки: верность действительности, жизненность сатирической задачи, просветительский дидактизм, своеобразный национальный русский колорит, по-видимому, являлись, с точки зрения Дидро, важнейшими и наиболее ценными качествами пьесы.

Страницы: 1 2 3 4

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Алексеев М. П. Д. Дидро и русские писатели его времени. И в закладках появилось готовое сочинение.

Алексеев М. П. Д. Дидро и русские писатели его времени.