Алексеев М. П. Д. Дидро и русские писатели его времени

"Источник: Литература Просвещения)— шестью книгами; из них сохранилась одна в переплете: "Нума, или процветающий Рим", в московском издании 1768 года (на обороте шмуцтитула не рукою Дидро, но кого-либо из Нарышкиных заглавие повторено по-французски: "), остальные пять до нас не дошли, и о них можно догадываться лишь по краткому указанию в списке: здесь были "Чесмесский бой", "оды" и "трагедии". Наличие всех этих изданий в русской библиотечке Дидро вполне естественно: в начале 70-х годов, оставив службу при Московском университете и переселившись в Петербург, M. M. Херасков входил здесь в славу как новое светило русской поэзии и был центром того литературного кружка, который издавал собственный журнал ("Вечера", 1772—1773). Дидро не мог не знать этого плодовитого писателя, характерного представителя русского дворянского либерализма конца 60—начала 70-х годов, соединявшего "со своим несколько отвлеченным свободолюбием приверженность к чистому "разуму"; очень вероятно, что Дидро мог иметь с Херасковым и личные встречи. Прозаический политико-просветительский роман Хераскова "Нума, или процветающий Рим" мог возбудить любопытство Дидро как яркий документ русского "просветительства" и в то же время как политическая программа легальной дворянской оппозиции престолу. 25 Интересно подчеркнуть, что Дидро нигде не говорит о стихотворных опытах на французском языке русских аристократов его времени и очевидно не склонен был считать их произведениями "русской музы", какими считал их Вольтер": его интересовали только русские стихи, резкий, отчетливый национальный в них отпечаток. Да и русский народ интересовал Дидро сильнее, чем окружавшая его самого кучка аристократов. Он, в частности, досадовал на то, что безотлучно прожил в Петербурге. Этого было недостаточно для познания страны, в которой он гостил: "Я не видел ее, — признавался Дидро в письме к г-же Неккер. — <...> Петербург — это всего лишь двор, бессвязная смесь дворцов и изб, больших бар, окруженных мужиками (de moujieks) и поставщиками". 26"Источник: Литература Просвещения)"мужицкая" Россия начиналась для Дидро далеко за пределами этого города, и ее-то судьба и представляла для Дидро наибольший интерес. Недаром в самый разгар Пугачевского восстания Дидро мог предложить Екатерине II множество вопросов о русском крестьянстве, о "его собственности и правах" и среди них, например, следующий: "Не приводит ли лишение крестьян собственности к дурным последствиям". 27 Не случайно, конечно, несколько страниц "Записок" Е. Р. Дашковой посвящены изложению их спора с Дидро о "рабстве наших крестьян", и в такой же мере, по-видимому, закономерно и то, что мы находим имя Дидро в одном из черновых планов "Капитанской дочки" Пушкина ("Орлов едет просить Екатерину — Орлов — Дидерот — Казнь Пугачева). 28 Можно к этому прибавить еще один примечательный факт: среди русских книг Дидро нашелся отдельный оттиск манифеста Екатерины II по поводу восстания Пугачева от 24 декабря 1773 года, переплетенный вместе с несколькими одами Сумарокова в честь императрицы и учебником русского языка для французов Шарпантье! Какие книги Хераскова скрыты за обобщающим определением перечня "Оды", установить затруднительно (может быть, "Новые оды" издания 1762 года или "Философические оды или песни" издания 1769 года?), так же как трудно в настоящее время дознаться, какими "трагедиями" Хераскова располагал Дидро — трагедиями ли из русской истории, написанными вослед Сумарокову, или же "Венецианской монахиней" (1758), напечатанной Херасковым еще до того, как Дидро написал свою "Монахиню" (1761), родственную ей по сюжету и по антицерковным настроениям; еще более вероятно, что среди "трагедий" Хераскова у Дидро должна была быть его "слезная драма" "Друг нещастных" (1771); у Дидро были все основания интересоваться русскими опытами в том драматическом жанре, развитию которого он сам столь сильно содействовал и который "посредственный" в его глазах драматург Сумароков в том же 1771 году провозгласил "новым и пакостным родом". Среди книг Хераскова в руках Дидро была еще одна поэма—"Чесмесский бой", изданная в 1771 году и признанная современниками выдающимся поэтическим произведением. В Национальной библиотеке Ж. Порше не нашел этой книги в числе других, некогда принадлежащих Дидро. В связи с этим позволительно высказать догадку, которая представила бы известный интерес, если бы она подтвердилась: книга, которую Дидро продал библиотеке, была не русская, а французская, хотя и изданная в Петербурге. В 1772 году в Петербурге отдельным изданием
вышел французский перевод "Чесмесского боя", и заглавие его совпадает с тем, которое приведено в списке Дидро. 29 Особое значение этому французскому изданию поэмы Хераскова придает, как известно, то, что самому тексту поэмы здесь предпослано "Рассуждение о стихотворстве российском" ("Discours sur la poésie russe) Хераскова, неизвестное в русском оригинале30 Если, как мы предполагаем, именно это издание и было у Дидро, то из "Рассуждения" он мог извлечь немало данных для истории русской поэзии и для характеристики ее современного состояния, изложенных и объясненных одним из видных деятелей русской литературы

Несколько десятков книг на русском языке, собранных Дидро, не могли не обеспечить его интереса к русской литературной истории. Поэтому для нас очень существенно, что среди этих книг, во всяком случае, имелась и дошла до нас другая книга, на русском языке, в которой при желании можно было почерпнуть подробные данные о русских писателях старого и нового времени, но в еще большем количестве, чем из "Discours surla poésie russe" Хераскова. В списке эта книга обозначена очень неточно - "Essai historique sur les auteurs et traducteurs russes, jusqu'e"; на деле это оказался известный "Опыт исторического словаря о российских писателях" Николая Новикова <СПб., 1772, XII—264 стр.).

Словарь Новикова завершает в списке Дидро отдел "Belles lettres", являясь естественным концом этого систематического перечня 31

"Источник: Литература Просвещения) свои книги не по годам их выхода в свет, но по писателям, отчетливо представляя себе хронологию их литературной деятельности и как бы внутреннюю закономерность их следования друг за другом. Если бы Дидро написа\ очерк истории русской литературы, он должен был бы назвать этих писателей в том же самом порядке, в каком названы они в перечне Это лишний раз убеждает нас в том, что с русской литературой Дидро познакомился вполне основательно, как и со всем тем, что его интересовало в России Действительно, как ни скудны разрозненные данные об этом, имеющиеся в нашем распоряжении, но подкрепленные изучением перечня, они сами собою складываются в довольно отчетливую картину.

Дидро хорошо знал Ломоносова, ясно представляя себе и его многогранность и все основные уклоны его ученой и литературной активности во всех основных ее областях, до металлургии включительно. Изучение Сумарокова не приблизило писателя к вкусам Дидро, и впечатление осталось отрицательным. В споре о превосходствах Ломоносова и Сумарокова, которые, очевидно, дошли до Дидро, он был на стороне первого и осудил второго. Из "сумароковской школы" он больше всего заинтересовался Майковым, ища у него проявлений самобытности и национального своеобразия; Дидро угадал эти черты у молодого Фонвизина. Он знал, наконец, Хераскова и мог представлять себе не только прошлое русской литературы, но и ее будущее. Радищева, разумеется, Дидро еще не мог знать, но примечательно, что в тот самый год, когда Дидро жил в Петербурге и над собранными им русскими книгами задумывался и о судьбах России, и о русском крестьянстве, и о русских писателях, Радищев уже деятельно работал как переводчик, выпустив "Размышления о греческой истории" Мабли с определением "самодержавства" (деспотизма) как "наипротивнейшего человеческому естеству состояния" и уже, вероятно, был автором анонимного "Отрывка из путешествия" в новиковском "Живописце" (1772) с его, впервые с такой силой написанной, жестокой картиной ужасов крепостничества...

Страницы: 1 2 3 4

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Алексеев М. П. Д. Дидро и русские писатели его времени. И в закладках появилось готовое сочинение.

Алексеев М. П. Д. Дидро и русские писатели его времени.