Анализ стихотворения «Сон» М. И. Цветаевой

Одна из ярких особенностей цветаевской поэзии - в ее сопряженности с жизненным контекстом, в автобиографичности большинства конкретных произведений. Ее лирическая героиня стремится к предельной искренности, к полному самораскрытию. Однако знанию человека о себе самом придается в поэзии Цветаевой не меньшее значение, чем знанию об окружающем мире. Тема сложных путей самопознания и становится предметом лирической медитации в стихотворении «Сон».

Стихотворение построено как рассказ не о конкретном увиденном сне, а об отношениях между «спящим» сознанием и\ «бодрствующим» подсознанием: между тем, что человек знает или хочет знать о себе, и тем, о чем смутно догадывается; между тем, что он готов признать «своим» и тем, что страшится в себе разглядеть. По самому тону стихотворения можно судить о характере вызвавших его жизненных обстоятельств - это одна из глубоко личных драм, одна из «пороговых» ситуаций, когда человек подвергает мучительной переоценке представления о себе самом.

Цветаевский автобиографизм поразителен: впечатление исповедальности и стоящей за стихами драмы возникает вопреки тому, что в стихотворении нет ни одной «материальной» зацепки, ни одной конкретной реалии. Мы не знаем «материального» содержания сна и тем не менее переживаем вместе с героиней вполне конкретную психологическую ситуацию. Общечеловеческий смысл даже очень «личных» цветаевских медитации очевиден.

С точки зрения обычных представлений и согласно поэтической традиции, сон дарует душе отдых, врачует и смиряет, снимает противоречие между желаемым и возможным. Другая его «мифопоэтическая» функция - предсказание или пророчество, «подсказка» о ближайшем будущем. Сон в стихотворении Цветаевой наделяется иными качествами - ищейки, судебного исполнителя («сбирр») и разведчика («летчик над вражьей местностью»). Идею стихотворения раскрывает уже первое метафорическое уподобление («с хищностью сыщика и следователя»); в дальнейшем этот символ сна-следователя не меняется, но обрастает уточняющими иносказаниями. Каждая строфа (кроме третьей) добавляет этому образу новую грань - новую ассоциацию по сходству.

Аналитическая целеустремленность стихотворения проявляется в том, что всякий раз новое образное уточнение приходится на третий-четвертый стихи строфы. Между этими зонами уточняющей логики, создающими эффект нарастания усилий сознания, - вторжения семантически непрозрачной образности, как бы противодействующей этим усилиям. Таковы намеренно «темные» образные сгустки «замерших сопок» и «поющих ядер». Читателю предлагается картина происходящей на его глазах «борьбы со словом», попыток осмыслить процессы, таящиеся в глубине подсознания. Композиционная формула стихотворения подчинена поиску итоговой, самой точной и глубокой формулировки, которая позволила бы обозначить то, что воспринимается как невыразимое. Такой смысловой итог - в последней строфе стихотворения, где содержится самое ответственное уподобление, самая главная мысль. Он подготовлен резким ритмическим акцентом - переносом: «Где бы укрыться от вещих глаз/ собственных...»

Оказывается, расследование, проводимое «сном», не что иное, как свет собственной совести. Сон - это сфера самого тайного, самого сокровенного в душе, он отражает внутреннее и неразложимое «я» лирической героини. Сон-духовник разглашает «тайну исповеди» героини, но при этом не нарушает правил в отношениях между исповедником и исповедуемой, потому что раскрывает он эту тайну самой героине.

В стихотворении взаимодействуют два ритмически и логически контрастных начала - упорядоченность и стихия, ясность и затемненность. Сознание требует гармонически сбалансированной, ясной формы, в то время как противостоящая ему стихия подсознания обнаруживает себя в нарушениях гармонии, композиционных смещениях.

Начала гармонии воплощены в строгой ритмической повторяемости и композиционной завершенности стихотворения. Последние стихи двух завершающих строф звучат рефреном по отношению к последнему стиху строфы начальной. Образуемое ими композиционное кольцо - своего рода предел структурной упорядоченности.

Другая примета структурности - последовательное использование в стихотворении четырехстопного дактиля с пропуском одного безударного слога в каждой третьей стопе. Прибегая к разнообразным типам повторов, Цветаева максимально полно использует экспрессивные возможности элементов стиха.

На фоне предельно четкой ритмической организации стиха выразительным становится любое, даже небольшое отступление от синтаксической и лексической нормы. Цветаевские же отступления от этой нормы - «футуристически» броские, эффектные. Живая речь, не укладываясь в заданную матрицу метрического стиха, словно пытается вырваться из обуздывающей ее внешней формы. Уже в первой строке стихотворения стиховой перенос приходится на середину слова («с тысяче-/ футовой...»). В следующей строфе этот перенос совмещается с неожиданным переносом смыслового значения: вместо напрашивающегося «по камере тюрьмы» следует «по камере/ Сердца». Реализуя эту метафору(сон расхаживает по камере сердца), Цветаева по-иному называет «главного героя» стихотворения - его мифологическим именем (Морфей).

Тем самым в пределах двустишия одновременно использованы такие сильнодействующие приемы, как перенос, развернутая метафора и перифраз. «Цветаева по-футуристически обрушивается на читателя всеми поэтическими приемами», - пишет исследователь русского стиха В. С. Баевский. Еще одна примета цветаевского «взвихренного» синтаксиса - обилие пауз и эллипсисов (пропусков слов). Такие словесные «зияния» (например, пропуск слова «падаю» в первом предложении) особенно выразительны при передаче хаотических образов, присущих сновидению. Лексический строй стихотворения интересен соседством разнородных стилистических пластов: высокой архаики («одр», «вещий»), разговорных форм («лежачи», «рухаешь»), современных названий («следователь», «летчик», «оператор»). Выразительность цветаевского стихотворения повышается и благодаря форсированному звуку (особенно значимы в стихотворении аллитерации на «р» и «с/з»).

В целом стихотворение - характерный пример смыслового сгущения, присущего цветаевской манере. Благодаря повышенной содержательной плотности стиха Цветаевой удается переплавить глубоко личные чувства в общечеловечески значимый опыт.

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Анализ стихотворения «Сон» М. И. Цветаевой. И в закладках появилось готовое сочинение.

Анализ стихотворения «Сон» М. И. Цветаевой.