И нечто вроде резюме всех подобных высказываний звучит в письме к М. П. Погодину от 26 января 1858 г.: «Чтобы так поэтизировать Италию и жизнь в ней, в ущерб нашей, как это делал покойник Гоголь, надобно иметь эгоистическую и притом хохлацкую душу» (Материалы, с.221). А далее неприязнь начнет тускнеть. Самое резкое суждение того периода затухания относится к сравнению Гоголя с Тургеневым в письме Григорьева к Н. Н. Сахарову от 19 октября 1861 г.: Тургенев, говорит не стеснявшийся в выражениях критик, это – «самая поэтическая ж---, какую я знаю», а Гоголь, в противоположность Тургеневу, «был ярый, скопческий х---» (Материалы, с.284). В такой оценке еще неизвестно, чего больше – хулы или похвалы: сила страсти для Григорьева всегда была достоинством.
В целом же и печатные, и рукописные григорьевские характеристики Гоголя перестают быть негативными, критик возвращается к ранним формулам о величии художественного таланта писателя.
Выветривание негативов нельзя мотивировать возвращением Гоголя на пьедестал первенствующего писателя – такового перемещения не было, кумиром остался Пушкин. Я перемену могу объяснить только одним: отказом Григорьева от националистических пристрастий, от прежних возвышений русского начала над хохлацким и ляхитским. Григорьев стал к 1861г. значительно более демократичным и терпимым к «чужому». К тому же бурное развитие украинской культуры, появление украинской периодики, всероссийский успех творчества Т. Шевченко не могли не повлиять на отношение Григорьева к «хохлацкому началу». В некрологе «Тарас Шевченко» (1861) критик так характеризирует покойного: «... первый великий поэт новой великой литературы славянского мира» .
А великую литературу Польши Григорьев изучал с юных лет, Мицкевича всегда боготворил, новый же толчок к полному разрушению высокомерного взгляда на «ляхтинское начало» был дан польским восстанием 1863 г. В разгар всеобщего воя реакционной прессы, требовавшей подавить национально-освободительное движение, Григорьев осмелился в своем журнале «Якорь» опубликовать статью «Вопрос о национальностях», где подчеркнул права каждой нации «на самобытность существования», на свой язык, свою культуру.
В свете этих изменений трудно было бы ожидать сохранения у Григорьева националистических инвектив по адресу Гоголя. Конечно, некоторые негативные залежи остались в душе критика, особенно относящиеся к обличительным приоритетам писателя, доходящим до фантастических преувеличений, а, с другой стороны,– к совершенно нереальным утопиям. В статье «Парадоксы органической критики», созданной в виде писем к Ф. М. Достоевскому, Григорьев попенял адресату, что тот «заподозрил (автора статьи — Б. Е.) в недостатке уважения к Гоголю за то, что я осмелился назвать его «Женитьбу» вовсе не бытовой драмой и самого его по поводу этого овсе не бытовым живописцем» .
Однако такие «подозрения» все же имели основания. Выше уже приводилась цитата из статьи Григорьева «Реализм и идеализм в нашей литературе...»(1861). А вот другой пассаж из той же статьи: «Гоголь был менее всего реалист содержания, потому что был постоянно обладаем демоном юмора. Демон юмора завлек его в изображение «пошлости пошлого человека», в отрицательно-сатирическое отношение ко всему, что надевало маску «прекрасного» человека. Бедный поэт-идеалист сокрушался о распавшемся «прекрасном человеке» сквозь видимый миру смех и незримые миру слезы. Слова своего он сам не в силах был вести дальше" (Лит. критика, с.429). Ясно, что «новое слово» сказал потом Островский.
В статье «Стихотворения Н. Некрасова»(1862) Григорьев еще усилил трагедийность писателя: «Гоголь погиб вследствие трагической необходимости: ему не было выхода из его дороги: великий отрицатель мог только сочинять, выдумывать положительные стороны быта и жизни»; несколько далее: «...мученически выстраданная Гоголем истина...» (Лит. критика, с.457, 461).
Но все-таки в шестидесятых годах Григорьев восстановил применительно к Гоголю эпитеты «великий» и «гениальный», нередко опирался на его суждения и характеристики и нигде не унизил писателя рассуждениями об эгоизме и «хохлацкой» ограниченности. Вершиной своеобразного возврата критика к ранним положительным оценкам творчества Гоголя должна была стать программная статья критика «Ф. Достоевский и школа сентиментального натурализма», которую ее первый публикатор и комментатор В. Л. Комарович аргументировано относит к 1862 г.; сохранилось лишь начало статьи, явно не оконченой, и оно посвящено не Достоевскому, а Гоголю . Здесь содержатся не только весьма высокие оценки творчества писателя, но и автоцитаты (без ссылок) – из ранней статьи о «Выбранных местах...» из «Московского городского листка» 1847 г. – такое цитирование было бы невозможно всего три-четыре года тому назад.
Б. Ф. Егоров
Страницы: 1 2
Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Ап. Григорьев о Гоголе. И в закладках появилось готовое сочинение.