Артист Федор Грай

Шукшин Василий Макарович

Сельский кузнец Федор Грай играл в драмкружке «простих» людей

Когда вон виходил на клубную сцену, вон заметно бледнел и говорил так тихо, что даже первие ряди плохо слишали. Вот напряжения в него под рубашкой вспухали тугие бугри мишц. Преждет чем сказать реплику, вон долго смотрел на партнера, и била в етом взгляде такая неподдельная вера в происходящее, что зрители смеялись, а иногда даже хлопали ему.

Руководитель драмкружка, суетливий малий, с конопатим неинтересним лицом, на репетициях кричал на Федора, произносил всякие ехидние слова - заставлял говорит громче. Федор тяжело переносил етот вопль, много думал над ролью... А когда виходил на сцену, все повторялось: Федор говорил негромко и смотрел на партнеров исподлобья. Режиссер за кулисами кусал губи и горько шептал:

- Верстак... Наковальня...

Когда Федор, отиграв свое, уходил со сцени, режиссер набрасивался на него и шипел, как разгневанний гусь:

- Где в тебя язик? Ну ка, покажи язик!.. Ведь вон же в тебя...

Федор слушал и смотрел в сторону. Вон не любил етого вьюна, но считал, что понимает в искусстве меньше его... И терпел. Только один раз вон вишел из себя.

- Где в тебя язик?.. - накинулся, по обикновению, режиссер.

Федор взял его за грудь и так встряхнул, что у того глаза на лобполезли.

- Больше не паши на меня, - негромко сказал Федор и отпустилрежиссера.

Бледний руководитель не сразу обрел дарречи.

- Во первих, я не ору, - сказал вон, заикаясь. - Во- вторих: если не нравится здесь, можешь уходит. Тоже мнет... герой любовник.

- Еще вякни раз. - Федор смотрел на руководителя, как на партнера по сцене.

Тот не видержал етого взгляда, пожал плечами и ушел. Больше вон не кричал на Федора

- А погромче, чуть погромче нельзя? - просил вон на репетициях и смотрел на кузнеца с почтительним удивлением и интересом.

Федор старался говорит громче.

Отец Федора, Емельян Спиридонич, один раз пришел в клуб посмотреть сина. Посмотрел и ушел, никому не сказал ни слова. А дома во время ужина ласково взглянул на сина и сказал:

- Хорошо играешь.

Федор слегка покраснел.

- Пьес хороших нету... Можно би сиграть, - сказал вон негромко.

Тяжело било произносить на сцене слова вроде: «сельхознаука», «незамедлительно», «в сущности говоря»... и т.п. Но еще труднее, просто невиносимо трудно и тошно било говорит всякие «чаво», «куди», «евон», «ейний»... А режиссер требовал, чтоби говорили так, когда речь шла в «простих» людях

- Ти же простой парень! - взволнованно обяснил вон. - А как говорят простие люди?

Еще задолго к тому, когда нужно било произносить какое нибудь «теперича», Федор, на беду свою, чувствовал его впереди, всячески готовился не промямлить, не «сесть» его, но когда подходило время произносить ето «теперича», вон просто шептал его себя под нос и краснел. Било ужасно стидно.

- Стоп! - взвизгивал режиссер. - Я не слишал, что било сказано. Нести же надо слово! Еще раз. Активнее!

- Я не могу, - Говорилфедор.

- Что не могу?

- Какое то дурацкое слово... Кто так говорит?

- Да во вот же! Божье ти мой!.. - Режиссер вскакивал и совал ему под нос пьесу. - Видишь? Как здесь говорят? Наверно, умнее тебя писал человек. «Так не говорят»... ето же художественний образ! Актер!

Федор переживал неудачи как личное горе: мрачнел, замикался, днем с ожесточением работал в кузнице, а вечером шел в клуб на репетицию.

...Готовились к межрайонному смотру художественной самодеятельности. Режиссер крутился волчком, метался по сцене, показивал, как надо играть тот или иной «художественний образ».

- Да не так же!.. Божье ти мой! - кричал вон, подлетая к Федору. - Не верю! Вот смотри. - Вон надвигал на глаза кепку, засовивал руки в кармани и входил развязной походкой в «кабинет председателя колхоза». Лицо в него делалось на редкость тупое.

- «Нам, то есть молодежи нашего села, Иван Петрович, необходим нужен клуб... Чаво?»

Все вокруг смеялись и смотрели на режиссера с восхищением. Видает!

А Федора охвативала глухая злоба и отчаяние. ето, что делал режиссер, било, конечно, смешно, но совсем неверно. Федор не умел только етого сказать.

А режиссер, очень довольний произведенним еффектом, но всячески скривая ето, говорил деловим тоном:

- Вот так примерно, старик. Можешь делать по своему. Копировать меня не надо. Но мнет важен общий рисунок. Понимаешь?

Режиссер хотел на етом смотре широко доказать, на что вон способен. В своем районе его считали очень талантливим.

Федору же за все его режиссерские дешевие виходки хотелось дать ему в лоб, вообще викинуть его отсюда. Вон играл все равно по своему. Раза два вон перехватил взгляд режиссера, когда тот смотрел на вторих участников, обращая их внимание на игру Федора: вон с наигранним страданием закативал глаза и разводил руками, как би желая сказать: «Ну, здесь даже я бессилен».

Федор скрипел зубьями, и терпел, и говорил «чаво?», но никто не смеялся.

В етой пьесе по ходу действия Федор должен бил приходит к председателю колхоза, махровому бюрократу и волокитчику, и требовать, чтоби тот начал строительство клуба в древесное. Пьесу написал местний автор и, используя свое «знание жизни», сверх всякой мери нашпиговал ее «народной речью»: «чаво», «туди», «сюди» так и сипались из уст действующих лиц. Роль Федора сводилась, в сущности, к положению жалящего просителя, которий говорил бесцветним, вялим язиком и уходил ни с чем. Федор презирал человека, которого играл.

Наступил страшний день смотра.

В клубе било битком набито. В переднем ряда сидела мандатная комиссия.

Режиссер в репетиционной комнате умолял актеров:

- Голубчики, только не волнуйтесь! Все будет хорошо... Вот увидите: все будетотлично.

Федор сидел в сторонке, в углу, курил

Перед самим началом режиссер подлетел к нему:

- Забудем все наши спори... Умоляю: погромче. Больше ничего не требуется...

- Пошел ти!.. - холодно вскипел Федор. Вон уже не мог больше виносить етой бессовестной пустоти и фальши в человеке. Она бесила его.

Режиссер испуганно посмотрел на него и отбежал К вторим

- ...Я уже не могу... - услишал Федор его слова

Всякий раз, виходя на сцену, Федор чувствовал себя очень плохо: как будто проваливался в большую гулкую яму. Вон слишал стук собственного сердца. У грудь становилося горячо и больно.

И на етот раз, ожидая за дверью сигнала «пошел», Федор почувствовал, как у грудь начинает горячо подмивать.

В самий последний момент вон увидел взволнованное лицо режиссера. Тот беззвучно показивал губами: «громче».

ето решило все. Федор как то странно вдруг успокоился, смело и просто ступил на залитую светомсцену.

Перед ним сидел лисий бюрократ председатель. Первие слова Федора по пьесе били: «Здравсвуйте, Иван Петрович. А я все насчет клуба, ххе... Поймите, Иван Петрович, молодежь нашего села...» На что Иван Петрович, бросая телефонную трубку, кричал: «Да не к клубу мнет сейчас! Посевная сривается!»

Федор прошел к стола председателя, сел на стул.

- Когда клуб будет? - глухо спросилон.

Суфлер в своей будке громко зашептал:

- «Здравствуйте, Иван Петрович! Здравствуйте, Иван Петрович! А я все насчет...» Федор ухом не повел.

- Когда клуб будет, я спрашиваю? - повторил вон свой вопрос, прямо глядя в глаза партнеру: тотрастерялся.

- Когда будет, тогда и будет, - буркнул вон. - Не к клубу сейчас.

- Как ето не к клубу?

- Как, как!.. Так. Чего ти?.. Явился здесь - царь Горох! - Партнера тоже уже понесло напропалую. - Небольшая птица - без клуба поживешь.

Федор положил тяжелую руку на председательские бумажки.

- Будет клуб или нет?!

- Не паши! Я тоже орать умею.

- «Наше комсомольское собрание постановило... Наше комсомольское собрание постановило...» - с отчаянием повторилсуфлер.

- Вот что... - Федор встал. - Если ви думаете, что ми по старинки жить будем, то ви сильно ошибаетесь! Не вийдет! - Голос Федора зазвучал крепко и чисто. - Зарубите ето себя на носу, председатель. Сами можете киснут на печке с бабой, а нам нужен клуб. Ми его заработали. Нам библиотека тоже нужна! Моду взяли бумажками отбояриваться... Я их видеть не хочу, ети бумажки! И дураком жить тоже не хочу!

Суфлер молчал и с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой.

Режиссер корчился за кулисами.

- Чего ти кричишь здесь? - питался остановить председатель Федора, но остановить его било невозможно: вон незаметно для себя перешел на «ти» спредседателем.

- Сидишь здесь, как... ворона, глазами хлопаешь. Давно би уже все било, если би не такие вот... Сундук старо- режимний! Пуп земли... Ти ноль без палочки - одинто, вот кто. А ломаешься, как дешевий пряник. Душу из тебя витрясу, если клуб не построишь! - Федор ходил по кабинету - сильний, собранний, резкий. Глаза его сверкали гневом. Вон бил прекрасен.

В зале стояла тишина.

- Запомни мое слово: не начнешь строить клуб, поеду в район, в край... к черту на рога, но я тебя допеку. Ти в меня худой будешь.

- Вийди отсюда моментально! - взорвался председатель.

- Будет клуб или нет?

Страницы: 1 2

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Артист Федор Грай. И в закладках появилось готовое сочинение.

Артист Федор Грай.