Асоян А. А. Судьба «Божественной комедии» Данте в России Глава V. «… Опирапясь на свой посох бездомного изгнанника»

Асоян А. А.: Судьба "Божественной комедии" Данте в России

Глава V. "... Опирапясь на свой посох бездомного изгнанника". ... ОПИРАЯСЬ НА СВОЙ ПОСОХ БЕЗДОМНОГО ИЗГНАННИКА"

"Источник: svr-lit.)"темному смыслу" "Комедии", ее религиозно-мистическим мотивам совершенно не свойственно молодому Герцену. И отчасти потому, что углубленное знакомство с поэмой совпало у него с тюремным заключением, тоской, чувством одиночества и беспокойством за арестованного ранее Н. П. Огарева. В Крутицких казармах по учебнику, купленному для арестованного квартальным, Герцен выучился итальянскому языку, и с тех пор "Божест­венная Комедия" стала для него, что называется, сокровен­ной книгой. В вятской ссылке ее стихи утешали и питали его сердце. "Это был период романтизма в моей жизни, - писал он позднее, - мистический идеализм, полный поэзии, любовь - всепоглощающее и всенаправляющее чувство <... > Это был период Gemutlichkeit* (*3десь: лиризма (нем.))"5"Источник: svr-lit.)­дается и первыми литературными опытами, и его личной перепиской. В письмах Н. А. Захарьиной он часто отождест­вляет ее с Беатриче, себя - с Данте. "Когда Данте терялся в обыкновенной жизни, - пишет он ей из Вятки, - ему являлся Вергилий и рядом бедствий повел его в Чистилище; вот Огарев и ты..." (XXI, 102). Эти представления находили горячий отклик у экзальтированной Захарьиной. "Да, - от­вечала она, - может быть, я похожа на Дантову Беатриче. Но на тебя, мой ангел, божусь моей любовью, никто не может быть похожим, подобного никогда Творец Вселенной не соз­давал..."6

"Источник: svr-lit.)"Божественной Ко­медии". Под ее влиянием у Герцена рождалось убеждение, что любовь к Наташе станет нравственным началом его жизни, оградит от порочных искушений, облагородит страс­ти, бушующие в молодой груди (см.: XXI, 68). Платоническое чувство казалось Герцену тех лет вершиной любовных пере­живаний, и он искренне уверял Захарьину, что Тассо "собс­твенно был несчастен оттого, что <... > не мог подняться до любви бестелесной, идеальной, которая была у одного Данте..." (XXI, 155).

"Божественная комедия" не только обостряла любовные упования Герцена, но и подсказывала полуромантическую-полумистическую фразеологию писем к возлюбленной: "Я падший ангел, но всему падшему обещано искупленье; ты - путь, через который я должен подняться" (XXI, 118); "... ты материальная, земная по телу, преобразилась в моих глазах в ангела невещественного, святого" (XXI, 134).

"Источник: svr-lit.)"Пере­читывали наши письма <... > навертывается улыбка - пере­носишься в те времена, завидуешь им и чувствуешь, что те­перь совершеннолетнее" (II, 193). Улыбку вызывал стиль, усвоенный в пору дантовской школы любви. Со временем ее верования были потеснены прозой жизни, но тогда, в дни пылкой любви, настроения, охватившие Герцена, искали выхода не в одних письмах Захарьиной. Он сообщал ей: "Я начал и уже довольно написал еще новую статью, в ней я описываю мое собственное развитие, чтобы раскрыть, как опыт привел меня к религиозному воззрению. Между прочим, я представил там сон или лучше явление, в котором нисходит ко мне дева, ведущая в рай, как Беатриче Данта" (XXI, 78).

"Источник: svr-lit.)­тав "отыскиваемый рай идеала" за утраченный (см.: VIII, 288), он не без влияния дантовской поэмы увлекся мисти­ческими настроениями и искал им выражение в аллегории. Лишь изжив мистицизм, Герцен утратил интерес к иноска­заниям и в начале 1838 года решительно от них открестился:

"Что хочешь сказать, говори прямо..." (XXI, 282).

Теперь мысль Герцена, как сказал бы сам писатель, все более одействотворялась, и в его творчестве начали разви­ваться реалистические тенденции. Они не повлекли за собой охлаждения Герцена к Данте, и сейчас уже иные мотивы дантовской поэзии занимали воображение писателя. Разрыв с прошлой мистикой отчетливо проявился в "Записках од­ного молодого человека". Журнальная редакция "Записок..." готовилась в переломный для автора момент. Сам Герцен характеризовал эту пору как решительный переход от ро­мантически-идеалистических увлечений к материалистичес­кому мировоззрению (см.: I, 513).

"Записки..." состоят из трех частей. Последняя названа "Годы странствий". Ее основному тексту Герцен предпослал два эпиграфа:

So bleibe de"Источник: svr-lit.)­ставляет для нас особый интерес, - не уяснив идейно-худо­жественной задачи, которую решал автор. Ее характер связан с жанровой природой "Записок...", определяемой разными исследователями по-разному. Многие сходятся во мнении, что повесть автобиографична, и отождествляет историю ду­ховного развития "молодого человека" с биографией Герце­на7"Источник: svr-lit.)"малиновской" части "Записок..." "только основа, на которой раз­растаются бытописание и сатира" (цит. по: I, 512). Идейный центр повести не в изображении Малиновских нравов и не в биографическом описании, а в споре "молодого человека" с Трензинским8. "Источник: svr-lit.)­жание "Записок...". Он разгорелся вокруг тезиса о "разумной действительности",

В конце лета 1839 года Герцен на короткое время вернулся в Москву. Интеллектуальная элита была занята обсуждением ведущих идей гегелевской философии. В кружке Белинского царили "примирительные настроения: гегелевский тезис "Что действительно, то разумно, что разумно, то действи­тельно"9 понимался как оправдание естественного хода со­бытий. Идея законосообразности исторического процесса, объективной закономерности, которая прокладывает себе дорогу независимо от желания отдельных лиц, властно за­хватила Белинского10 и, казалось, освободила от "опеки над родом человеческим"11. "К черту политику, да здравствует наука!"12 - провозглашал он. В "Московском наблюдателе", который Белинский начал редактировать с весны 1838 года, в первом же номере "молодой редакции" появилась програм­мная статья-предисловие М. А. Бакунина к "Гимназическим речам" Гегеля. "Примирение с действительностью во всех отношениях и во всех сферах жизни, - утверждалось в статье, - есть великая задача нашего времени, а Гегель и Гете главы этого примирения, этого возвращения из смерти в жизнь"13. Для Бакунина и его единомышленников Гете был олимпий­цем, спокойно созерцающим "всепобеждающий поток жиз­ни"14.

В такую-то пору Герцен и познакомился с Белинским, который проповедовал "индийский покой созерцания и те­оретическое изучение вместо борьбы" (IX, 22). Между ними закипел бой. Жар спора не остыл и после того, когда оба. покинули Москву. "Белинский, - писал Герцен, - раздражен­ный и недовольный, уехал в Петербург и оттуда дал по нас последний яростный залп в статье, которую так и назвал "Бородинской годовщиной" (IX, 22-23). За ней последовали "Очерки Бородинского сражения" (воспоминания о 1812 годе). Сочинение Ф. Глинки "Менцель, критик Гете". В этих статьях "неистовый Виссарион" вновь обрушился на Герце­на. Тот не остался в долгу. "Записки..." были ответом на "залпы" Белинского, хотя их основа выстроена на ранних автобиографических опытах автора.

В "Очерках Бородинского сражения" Белинский писал:

"Каждый из членов общества имеет свою историю жизни, а общество имеет свою, и еще гораздо последовательнейшую <... > Как единый человек, оно переходит все моменты раз­вития, начав бытие свое бессознательно и довременно, вдруг пробуждается для сознания, но для сознания еще естествен­ного, непосредственного; наконец наступает для него эпоха выхода из естественной непосредственности, оно отрицает родство крови и плоти во имя родства духа, чтобы потом через дух снова признать родство крови и плоти, но уже просветление духом &" .15

Страницы: 1 2 3

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Асоян А. А. Судьба «Божественной комедии» Данте в России Глава V. «… Опирапясь на свой посох бездомного изгнанника». И в закладках появилось готовое сочинение.

Асоян А. А. Судьба «Божественной комедии» Данте в России Глава V. «… Опирапясь на свой посох бездомного изгнанника».