Асоян А. А. Судьба «Божественной комедии» Данте в России Глава X. «… Обожженный языками преисподнего огня»

Асоян А. А.: Судьба "Божественной комедии" Данте в России

Глава X. "... Обожженный языками преисподнего огня" ... ОБОЖЖЕННЫЙ ЯЗЫКАМИ ПРЕИСПОДНЕГО ОГНЯ"

"Источник: svr-lit.)­ков. Эти ассоциации закономерны, потому что, как правило, Блок отмечал у Карлейля то, что находило согласие с его собственными представлениями о Данте, что отвечало духу его творческих и человеческих устремлений. Например, в своей лучшей, как он сам считал, статье "О современном состоянии русского символизма" Блок писал: ""Искусство есть Ад. Недаром В. Брюсов завещал художнику: "Как Данте, подземное пламя должно тебе щеки обжечь""2"Источник: svr-lit.)­шее замечание Блока соотносится с его пометой на полях эссе Карлейля, помещенного в первом томе "Божественной Ко­медии". Прочтя у Карлейля - "Великая душа Данте, не на­ходившая себе пристанища на земле, уходила все более и более в этот страшный другой мир"* (*Возможно, "страшный мир" Карлейля подсказал Блоку название известному лирическому циклу), - поэт отчеркнул последних четыре слова и против них написал: "Подземное пламя"3"Источник: svr-lit.)­лий Блока. Вероятно, они сделаны не ранее 1908 года, ибо проци­тированные стихи Брюсова были впервые напечатаны в январском номере "Весов" за этот год.). Он полагал, что между искусством и жизнью су­ществует "Вечное и трагическое" противоречие, что подлин­ное искусство всегда открывает "иные миры" и "только от­туда измеряются времена и сроки. Художники, как вестники древних трагедий, приходят к нам, в разумную жизнь, с пе­чатью безумия и рока на лице" (V, 424).

"Иные миры" были для поэта такой же реальностью, как для Данте чистилище, ад, рай. "Данте, - писал Карлейль, - так же мало сомневался в существовании болота Malebolge, в том, что оно лежит именно там со своими мрачными кругами, со своими aiti guai** (** Громкие стенания (итал.)) и что он сам мог бы все это видеть, - как мы в том, что увидели Константинополь, если бы отправи­лись туда"4.

"Источник: svr-lit.)­вание описанных в "Комедии" царств, но без веры, подобно дантовской, поэт не мыслил истинного искусства. В письме к А. Н. Чеботаревской, сокрушавшейся, что журнал "Лето­пись" М. Горького ополчается против того, что дорого, против "мечты", он со всей определенностью противопоставил веру художника мечте, "не прошедшей сквозь страду жизни" (576). "Я думаю, - отвечал он писательнице, - что Вы меня совсем не знаете; я ведь никогда не любил "мечты", а в лучшие свои времена, когда мне удается сказать более или менее свое, настоящее, я даже ненавижу "мечту", предпочитаю ей самую серую действительность" (VIII, 451).

Нас не должны ввести в заблуждение слова о мечте в статье "О современном состоянии русского символизма", где поэт писал: "По бесчисленным кругам Ада может пройти, не погибнув, только тот, у кого есть спутник, учитель и руководительная мечта о Той, которая поведет туда, куда не смеет войти и учитель" (V, 443),

"Источник: svr-lit.)"Комедии": Вергилию, Беатриче, Данте. "Руководительная мечта" о Вечной Женственности, о Пре­красной Даме была не мечтанием, а основанием "мистичес­кой философии" духа (см.: VII, 48). "Когда родное, - говорил Блок, - сталкивается в веках, всегда происходит мистичес­кое"5. "В прежних столетиях я вспоминаю тебя" (VIII,321), - писал он Л. Д. Менделеевой.

Вчитываясь в статью Карлейля, Блок неизменно обращал внимание на те характеристики поэта, в которых Данте представал как "насквозь человек". "Без человека, - замечал Блок, - (когда в авторе нет "человека) стихи - один пар" (VIII, 417). "Насквозь человек" - так Андрей Белый аттестовал самого Блока. В дневнике 1921 года Белый отказывался на­зывать его "гражданским" поэтом, но замечал при этом, что воздух стихов Блока - дух России двух последних десяти­летий6. Этой записи созвучны строки одного из писем Блока. В декабре 1907 года он объяснял матери: "Моя тоска не имеет характер беспредметности - я слишком много вижу ясно и трезво и слишком со многим связан в жизни"(УШ, 221).

Эту неразрывную связь с жизнью он отмечал в Данте. "В жизни, - подчеркивал Блок слова Карлейля, - поэт прошел обычные ступени; он участвовал, как солдат, в двух компа­ниях и защищал флорентийское государство, принимал участие в посольстве и на тридцать пятом году, благодаря своим талантам и службе, достиг видного положения в го­родском управлении Флоренции"7.

Размышляя об интересе Блока к общественной дея­тельности Данте, обращаешь внимание на письмо поэта Е. П. Иванову, которое датировано 1908 годом. Блок писал: "Между прочим (и, может быть, главное) - растет передо мной понятие "гражданин", и я начинаю понимать, как освобо­дительно и целебно это понятие, когда начинаешь открывать его в собственной душе" (VIII, 253). Слова поэта как будто откликались на стихи Данте: "Мир жил бы скудно. Не будь согражданином человек".

"Ореол общественного" поэт полагал непременной чертой писателя, претендующего на звание потомка "священной русской литературы" (V, 308). Но он настойчиво выступал против "чудовищной вульгаризации" тех ценностей, ко­торые, по его мнению, составляли прерогативу искусства. Блок полагал, что противоречия жизни, культуры, цивилиза­ции, являющиеся основным предметом искусства, сами по себе глубоко "поучительны и воспитательны" и что их раз­решение не по зубам бойкой публицистике, что об искусстве должны бы говорить люди, "качественно отличающиеся от людей, говорящих о политике, о злобах дня" (V, 478), что в "трудный писательский путь нельзя пускаться налегке, а нужно иметь хоть в зачатке "Во Имя", которое бы освящало и питало творчество" (VIII, 378). Именно поэтому он в одно и то же время писал и о долге поэта, и о его тайной свободе ( VI, 166), при которой только и возможны глубины духа и откровения. Недаром Блок выделил и подчеркнул в статье Карлейля слова Каччагвиды, сказанные Данте: "следуй своей звезде, ты не минуешь славной пристани!"8. Этот совет Блок помнил и не переставал веровать в его абсолютную неоспо­римость: "чем лучше, - говорил он, - я буду делать свое одинокое дело, тем больший принесет оно плод" (VIII, 401).

Он был убежден, что гордость художника как раз и за­ключается в его умении, "отмахиваясь от дряни, вечно на­ползающей, делать то, на что способен и к чему призван" (VIII, 406).

"Источник: svr-lit.)"трилогией вочеловечивания": от мгновения слишком яркого света - через необходимый болотистый лес - к отчаянию, проклятиям, "возмездию" и... к рождению человека "общественного" (VIII, 344). И на этом пути поэту оказывался чрезвычайно близок Данте, который, по удачному выражению Карла Фосслера, шел от индивиду­ального "я" к великому "Все"9. Стремление Блока "оставаться самим собой" (VIII, 205) и быть "самим по себе" (VIII, 205) диктовалось его убеждением, что он видит и слышит "то, чего почти никто не видит и не слышит" (VIII, 491). "Я не лирик"* (VIII, 344)(*Ср.: "В поэтическом ощущении мира, - писал Блок, - нет разрыва между личным и общим... в эпохи бурь и тревог нежнейшие и ин­тимнейшие стремления души поэта также преисполняются бурей и тревогой" (VI, 83)), - говорил поэт. Он полагал, что искусство рождается из "вечного взаимодействия двух музык - музыки твор­ческой личности и музыки, которая звучит в глубине народ­ной души" (VIII, 364). В его понимании музыка - это "ду­ховное тело мира", она "предшествует всему, что обуслав­ливает"10. Эти суждения Блока созвучны наставлению Карлейля и его замечанию о Данте: "Глубина, восхищенная страстность и искренность делают его музыкальным; всмат­ривайтесь в вещи достаточно глубоко и вы повсюду найдете музыку"11. Позднее Блок напишет: "События идут как в жизни, и если они приобретают иной смысл, символический, значит, я сумел углубиться в них"12.

"Музыкальность" Данте могла восприниматься Блоком как залог "цельного" знания, ибо музыка, по его мнению, есть сущность мира. Он пояснял: "Мир растет в упругих ритмах. Ритм задерживается, чтобы потом "хлынуть". Таков закон всякой органической жизни на земле - и жизни человека и человечества. Волевые напоры. Рост мира есть культура. Культура есть музыкальный ритм" (VII, 360). Из этого, ес­тественно, формулировался вывод: "Поэт, это - носитель ритма. В бесконечной глубине человеческого духа, в глубине, недоступной для слишком человеческого, куда не достигается ни мораль, ни право, ни общество, ни государство, - катятся звуковые волны, родные волнам, объемлющим вселенную" (VII, 404). Не эти ли волны были доступны напряженному слуху Данте? "Вся мощь его духа, - отчеркивал Блок слова Карлейля, - сконцентрировалась в огненную напряженность и ушла в глубь"13-14.

Страницы: 1 2

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Асоян А. А. Судьба «Божественной комедии» Данте в России Глава X. «… Обожженный языками преисподнего огня». И в закладках появилось готовое сочинение.

Асоян А. А. Судьба «Божественной комедии» Данте в России Глава X. «… Обожженный языками преисподнего огня».