Бестужева С. Реальная Эмма Бовари (Дельфина Кутюрье)

Бестужева С.: Реальная Эмма Бовари (Дельфина Кутюрье)

".

Она задавала себе вопрос, не могла ли она при каком-либо ином стечении обстоятельств встретить другого человека; она пыталась вообразить, каковы были бы эти несвершившиеся события, эта совсем иная жизнь, этот неизвестный муж. В самом деле, не все же такие, как Шарль! Он мог бы быть красив, умен, изыскан, привлекателен, - и, наверное, такими были те люди, за которых вышли замуж ее подруги по монастырю. Что-то они теперь делают? Все, конечно, в городе, в уличном шуме, в гуле театров, в блеске бальных зал, - все живут жизнью, от которой ликует сердце и расцветают чувства. А она? Существование ее холодно, как чердак, выходящий окошком на север, и скука, молчаливый паук, плетет в тени свою сеть по всем уголкам ее сердцаrdquo;.

Что делать? ldquo;Неужели это жалкое существование будет длиться вечно? Неужели она никогда от него не избавится? Ведь она ничем не хуже всех тех женщин, которые живут счастливо. В Вобьессаре она видела не одну герцогиню, у которой и фигура была грузнее, и манеры вульгарнее, чем у нее. И Эмма проклинала Бога за несправедливость; она прижималась головой к стене и плакала; она томилась по шумной и блестящей жизни, по ночным маскарадам, по дерзким радостям и неизведанному самозабвению, которое должно было в них таиться... Но в глубине души она ждала какого-то события. Подобно матросу на потерпевшем крушение корабле, она в отчаянии оглядывала пустыню своей жизни и все искала белого паруса в туманах дальнего горизонта... Но с нею не случалось ничего. Так уж угодно Богу! Будущее казалось темным коридором, в конце которого была крепко запертая дверьrdquo;.

Так пишет Флобер, основываясь на своем понимании Дельфины Деламар, а он хорошо ее понимал. Дельфина в реальной жизни не захотела оставить далекую дверь в конце темного коридора крепко запертой. Она предпочла открыть ее и вырваться на свободу. Презирая своего мужа-буржуа и скучную жизнь, которую он ей предложил, Дельфина высоко ценила свой ум и свою красоту и верила в возможность превратить мечты в реальность. Не сомневаясь в успехе, она была убеждена, что найдет для себя более приятное и достойное существование.

Она стала вызывающе много денег тратить на наряды, и вскоре Деламар, ни о чем не ведая, оказался по уши в долгах. Когда эта оргия покупок наскучила ей, она стала откровенно привлекать к себе внимание других мужчин. Впервые она изменила с соседом, потом сошлась со здоровенным парнем, работником фермы, далее - с клерком из нотариальной конторы, после - с другими ldquo;молодыми клеркамиrdquo;, а уж затем - с кем угодно. Флобер так писал о ее литературном двойнике: ldquo;И тогда она стала вспоминать героинь прочитанных книг, и лирический хоровод неверных жен запел в ее памяти очаровательными родными голосамиrdquo;. В поле, в гостинице и в задних комнатах Дельфина Деламар тайно принимала любовника за любовником в неутомимых поисках идеала, которого не существовало. Предаваясь чувственным удовольствиям, она не обращала внимания на мужа, на маленькую дочку, на друзей и соседей, не посещала мессу.

Старая госпожа Деламар пыталась предупредить сына. Но он обожал свою молодую жену и не обращал внимания на прозрачные намеки матери. Хотя Дельфина оставалась все такой же экстравагантной и чувственной, она уже с трудом находила любовников, а те с кем она все-таки вступала в любовную связь, все больше и больше ее разочаровывали. Теперь Дельфина пыталась заполнить свободное время чем-то другим. Как вспоминал ее сосед, ldquo;она выбрала пятницу, чтобы играть в гранд-даму. В этот день она опускала шторы, зажигала свечи и принималась ждать гостей, которые не приходилиrdquo;. Ее снова и снова охватывала скука.

Наконец, 6 марта 1848 года, в предрассветный час, Дельфина Деламар на девятом году замужества, когда счет ее мужа в банке равнялся нулю, а поклонников у нее становилось все меньше и меньше, приняла смертельную дозу мышьяка. Вскоре она умерла.

Сообщение о ее смерти было напечатано в местной газете, причем причина смерти не указывалась. Оно датировано 7 марта 1848 года, и в нем говорилось только, что Дельфина умерла в Ри, в три часа ночи предыдущего дня, в возрасте 27 лет. Никакого расследования не проводилось, ни одна газета не упоминала о возможном самоубийстве, священник не препятствовал захоронению тела на освященной землеrdquo;.

Через несколько месяцев после смерти Дельфины убитый горем Эжен Деламар узнал все о сумасбродствах своей жены и впервые услышал в подробностях о ее многочисленных изменах. Пораженный до безумия ее невоздержанностью, он наложил на себя руки, оставив маленькую дочку, которую обожал, на попечение своей разоренной матери.

В тот день, когда Буйле напомнил Флоберу эту провинциальную историю, он поведал своему другу многие детали. Как рассказывает Фрэнсис Стигмюллер, ldquo;он напомнил ему о занавесках в черную и желтую полоску в гостиной молодой госпожи Деламар, которые заставили ее свекровь впервые задуматься об экстравагантности и претенциозности Дельфины и дали пищу для сплетен по всей Нормандии; напомнил и о том, как она приучила своего слугу обращаться к ней в третьем лице; о том, какая она была красивая, шикарная, надменная и нервная; о ее приемах по пятницам, на которых одна она была гостем; о неоплаченном чеке, оставленном ею в руанской библиотеке. Напомнил также об унылой внешности Деламара, его добродушной серости, о том, как он был доволен своим положением, о доверии, почти любви, с которой к нему относились его пациентыrdquo;.

Флобер был убежден, что история семьи Деламар - прекрасный материал для раскрытия его таланта. Он хорошо знал то, о чем писал: он ненавидел пагубный романтизм и посредственность провинциальных буржуа, знал Нормандию, знал жизнь тамошних людей. Его беспокоили две вещи. История и герои его романа были обыкновенны и банальны.

Работа над романом продвигалась медленно: шесть страниц в неделю. ldquo;Я бьюсь над каждым предложением, а оно никак не складывается. Что за тяжелое весло - мое перо!rdquo;. Он трудился каждый день по семь часов в течение пятидесяти пяти месяцев. Уже работая над рукописью, он продолжал изучать каждую деталь: то штудировал романы, которые могла читать Эмма Бовари, то изучал последствия отравления мышьяком. Иногда работа делала его по-настоящему больным. Он вспоминал: ldquo;Когда я описывал сцену отравления Эммы Бовари, я так явственно ощущал вкус мышьяка и чувствовал себя настолько действительно отравленным, что перенес два приступа тошноты, совершенно реальных, один за другим, и изверг из желудка весь обедrdquo;. Иногда он бывал растроган своим творением. ldquo;В прошлую среду мне пришлось встать из-за стола, чтобы взять носовой платок: слезы так и текли у меня по щекам. Мое собственное произведение глубоко трогает меняrdquo;. Рукопись, хранящаяся в муниципальной библиотеке Руана, является свидетельством этого титанического труда: 1788 исправленных и переписанных страниц большого формата и окончательный вариант - 487 страниц.

Флобер позволил Максиму дю Кану опубликовать роман в шести выпусках ldquo;Revue de Parisrdquo; между октябрем и декабрем 1856 года. Эта публикация вызвала бурю. ldquo;Уже с появлением первых глав, - говорил дю Кан, - наши подписчики захлебнулись от гнева, называя роман скандальным и аморальным. Они писали внешне любезные письма, в которых обвиняли нас в том, что мы клевещем на Францию и унижаем ее в глазах всего мира. bdquo;Неужели такие женщины существуют? Женщины, обманывающие мужей, делающие долги, принимающие любовников в садах и гостиницах? В нашей прекрасной Франции, в провинции, где жизнь так непорочна, живут подобные существа? Это невозможно!"rdquo;.

Гнев общества был направлен прежде всего против реализма романа.

Флобер возражал: ldquo;Все думают, что я страстный поклонник реализма, тогда как я питаю к нему отвращение. Именно ненавидя реализм, я и взялся за этот роман. Я, однако, равно презираю и тот притворный идеализм, который сегодня превратился в пустую насмешкуrdquo;.

На идеалистов это не произвело никакого впечатления, и они решили вынудить правительство запретить книгу. В итоге Флобер и еще два человека, связанных с публикацией романа, были отданы под суд за написание и издание порнографической и антирелигиозной книги. Слушание дела закончилось быстро, и суд постановил:

ldquo;Нет достаточных доказательств того, что Флобер и два его соответчика совершили преступление, в котором их обвиняют; суд снимает выдвинутое против них обвинение и прекращает дело без возмещения судебных издержекrdquo;.

ldquo;Госпожа Бовариrdquo; была свободна, и роман в двух книгах вышел в апреле 1857 года. За первые шестьдесят дней было продано пятнадцать тысяч экземпляров. Этим успехом Флобер был в значительной степени обязан никому не известной Дельфине Деламар. Не признав публично роль, которую Дельфина сыграла в создании романа, он остался ее должником. Он упорно отрицал тот факт, что Дельфина вдохновляла его. ldquo;Мне никто не позировал, - утверждал он. - Ничто в ldquo;Госпоже Бовариrdquo; не является правдой. У госпожи Бовари нет прототипа. Это от начала до конца выдуманная историяrdquo;. Однажды в крайнем раздражении он воскликнул: ldquo;Госпожа Бовари - это я!rdquo;

Страницы: 1 2

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Бестужева С. Реальная Эмма Бовари (Дельфина Кутюрье). И в закладках появилось готовое сочинение.

Бестужева С. Реальная Эмма Бовари (Дельфина Кутюрье).





|