Борисов Л. Под флагом Катрионы. Часть первая. Лу. Глава четвертая

Борисов Л. : Под флагом Катрионы.

Часть первая. Лу. Глава четвертая

"Какой папа смешной!" Камми, взглянув на своего господина, прошептала: "Сохрани его, великий боже!"

— Сию минуту вон отсюда! — еще раз крикнул сэр Томас и ударил кулаком по краю стола. Пират чуть приподнялся, вытянул шею и оскалил зубы. Этакого еще никогда не бывало. Сэр Томас замахнулся на Пирата, и пес в ту же секунду зарычал, а затем как ни в чем не бывало преспокойно положил голову на вытянутые лапы и, тяжело, осудительно вздохнув, пренебрежительно закрыл глаза.

Сэр Томас попятился к двери, поскрипывая сапогами. Пират открыл глаза и, скосив взгляд, только не произнес: "Давно бы так…"

А Лу вслух сказал:

— Мой папа очень остроумный человек!

Камми, поднявшись с пола, дрожащим голосом добавила:

— Оказывается, есть бог и у собак!

С этого часа псу разрешено было, когда только ему вздумается, лежать на историческом диване. Сэр Томас торжественно заявил жене, сыну, Камми, брату своему Аллану, его жене и сыну их Бобу, что Пират превосходно понимает человека — и живого и усопшего, — и, пожалуй, усопшего он понимает и чувствует его величие больше, чем живого, По мысли сэра Томаса, Пират отныне являлся стражем дивана, на котором… и т. д.

— Умный пес знает, что онживет в семье потомков Роб Роя, — добавил сэр Томас.

— Но этот умный пес хотел укусить тебя, — несмело возразил сэр Аллан. — Камми говорит, что пес оскалил зубы, когда ты…

— Это надо понимать иначе, — смущенно возразил сэр Томас. — И я понял. Мне нравится так понимать. — Он улыбнулся брату и строго поглядел на всехдругих.

Наблюдательный Лу по-своему истолковал происшествие: папа сомневается. Лу придавал огромное значение жестам; он знал, что именно жестикуляция выдает человека. Самый первый лгун на свете мог говорить какую угодно чушь и неправду, но жесты лгать не умеют. Папа иногда сомневается, что Стивенсоны являются потомками клана Мак-Грегора, из которых вышел великий Роб Рой. Папа добыл много архивных документов, подтверждающих его претензию на звание потомка столь знаменитого человека. Папа строит маяки, придумывает всевозможные виды и фермы маячных фонарей, но это всего лишь работа, дело, профессия, всё то, что дает деньги и позволяет безбедно жить, Лу отлично знает, что папа его меньше всего инженер. Он романтик, мечтатель, поэт, горячо любящий свою родную Шотландию и неопровержимо убежденный в том, что предком его был Роб Рой.

Романтик, чудак, поэт не сомневался в этом. Пожалуйста, взгляните на документы! А тут еще и эпизод с Пиратом, забравшимся на диван. Но… инженер, строитель маяков, талантливый оптик, реалист и математик не только сомневался, но даже пожимал плечами, как это умеют делать только иностранцы.

Потомок Роб Роя… Лу это нравилось. И он не пожимал плечами. А когда его двоюродный брат однажды продемонстрировал этот жест, Лу топнул ногой и сказал:

— Ты дурак, Боб! У каждого человека есть предки, каждый человек чей-то потомок. Наш дедушка был другом Вальтера Скотта. А почему? Потому, что Вальтер Скотт написал роман о его предке. Вальтеру Скотту лестно было дружить с нашим дедушкой.

— Тебе нравится так думать? — спросил Боб — курносый мальчишка, драчун и лентяй.

— Ты и я — мы потомки клана Мак-Грегора, — просто, сухо, с достоинством ответил Лу.

— Ой, хорошо! — воскликнул Боб, подпрыгивая. — Вот это ловко!

— Дурак, — сквозь зубы процедил Лу. — Ты самый недостойный из потомков Роб Роя!

— Я потомок Адама и Евы, — ухмыляясь сказал Боб. — Адам и Ева самые знаменитые люди на свете. Про них даже в школе заставляют учить. А Роб Рой был разбойник!

Лу рассвирепел и жестоко побил своего двоюродного брата. Боб пожаловался дяде Томасу. Удивительно, странно, загадочно: сэр Томас не наказал сына. Он позвал его к себе, в свой кабинет, сел в кресло подле стола, на котором под стеклянным колпаком стояла модель бригантины с желтыми парусами из шелка, а сыну указал на деревянную скамью под портретом какого-то адмирала.

— За что ты поколотил Боба? — спросил сэр Томас.

— За то, что он назвал Роб Роя разбойником. И еще за то, что Боб дурак.

Сэр Томас улыбнулся, и Лу пожалел, что Бобу досталось очень мало — только по спине и бокам. Следовало отхлестать его по физиономии.

— Будем считать, что ты побил Боба за оскорбление нашего предка, — сказал сэр Томас. — Бить его по другим причинам не следует, — этак можно избить девять десятых Эдинбурга.

Лу, ушам своим не веря, смотрел на отца. Он так и сказал: "нашего предка". Лу вскочил со скамьи и кинулся отцу на шею.

Аудиенция была окончена.

Так сэр Томас, хотел он этого или не хотел, привил сыну любовь к прошлому Шотландии, поселил в его воображении некую тайну, которая так и осталась неразгаданной в продолжение всех сорока четырех лет его многотрудной, стремительной жизни.

— А ты, Камми, сколько раз видела Вальтера Скотта? — спросил Лу свою старую няньку. В гостиной пылал камин; Лу сидел на низенькой скамеечке, Камми — прямо на полу, вытянув ноги и глядя на огонь подслеповатыми слезящимися глазами. Между Лу и Камми лежал на боку Пират.

Прошел месяц с того дня, как Лу вернулся из поездки. Ухудшения в состоянии его здоровья не произошло, но не было и чего-либо отрадного. Лу по-прежнему был вялым, задумчивым, не по летам рассудительным, необычайно вспыльчивым и всегда неизвестно чем обеспокоенным. Боб бил стекла в домах, стреляя из рогатки. Лу водил дружбу с нищими, контрабандистами, капитанами кораблей. Пастух Джон Тодд учил Лу делать свистульки из камыша, лепить из глины лошадок и толстопузых королей, рассказывал интереснейшие истории из прошлого Шотландии…

— А ты разговаривала с Вальтером Скоттом? — задал Лу новый вопрос Камми после того, как она ответила, что Вальтера Скотта видела много раз; однажды он ее спросил: "Тебе не холодно, Камми?" — и она ответила: "Нет, сэр!" А он не поверил, он обнял Камми и сказал: "Не может быть, тебе холодно, милая Камми!" Было это лет пятьдесят назад.

— И ты помнишь? — удивился Лу.

— Старые люди хорошо помнят то, что случилось давно, и забывают вчерашний день, — чему-то улыбаясь, ответила старая нянька и погладила Пирата.

— Так… — протянул Лу. — Сколько же лет было тогда Вальтеру Скотту?

— Ему в то время было лет сорок. — Камми вздохнула и на несколько секунд закрыла глаза.

— А ты не слыхала, — вопросительно прерзал ее Лу, — не говорил Вальтер Скотт о Мак-Грегоре? О клане Мак-Грегора, понимаешь? Ты, Камми, что-нибудь знаешь о Роб Рое? Ничего не знаешь? И ничего не слыхала о Мак-Грегоре?

Камми продолжала гладить Пирата. Она думала о чем-то своем.

— Однажды Вальтер Скотт сказал мне, что я очень хороша, красива, как цветок!.. И это правда, Лу. Была молода, — мне в то время исполнилось двадцать три года. К твоему дедушке приезжал художник из Глазго. Он рисовал меня красками — желтой, синей, зеленой. Ах, Лу, Лу!

Камми взяла кочергу, сунула ее в огонь, разворошила золотистый клубок. Длинный палец пламени коснулся полена в углу, и оно, потрещав немного, жалобно пискнуло и покрылось лопающимися пузырьками влаги.

— Вот здесь, Камми, совсем темно, — сказал Лу, указывая на поленья, не охваченные пламенем. — Капитан ничего не видит, надо ему посветить, Камми. Смотри, какая борода у этого монаха! Роб Рой не любил монахов, Камми! Пират, возьми монаха!

Пират вскочил, оскалил зубы, вопросительно посмотрел на Лу и снова улегся.

— Пошевеливай, пошевеливай, Камми! — горячим шепотом проговорил Лу, ближе придвигаясь к камину. — Монах рассыпал золото! Вон сколько денег у него! А еще говорят, что Роб Рой разбойник! У Роб Роя никогда не было червонцев, — правда, Камми?

Камми, покачала головой и сказала, что тот, у кого много денег, никогда не сделает ничего хорошего; деньги — это болезнь, вроде рака, которым страдает сейчас главный судья Эдинбурга; больно в одном месте, а причина боли — в другом. Доктор лечит вот здесь, а рак протянул клещи туда и сюда. Но быть бедным тоже плохо. Надо, чтобы у каждого лежал на завтра на столе большой кусок хлеба, а в котелке кипела похлебка из мяса. Художник, который рисовал портрет Камми, довольствовался хлебом и похлебкой. Камми на полотне вышла как живая. Портрет купил Вальтер Скотт. Художник израсходовал эти деньги на вино.

— А когда у него не стало денег на вино, — эпическим тоном продолжала Камми, — кусок хлеба и похлебку он мог получить в доме своих друзей, а друзей у него было две тысячи человек. Этот художник делал картинки для книг, которые сочинял Вальтер Скотт. Я видела у него портрет Роб Роя, он…

— Что ж ты раньше не говорила! — воскликнул Лу. В голосе его зазвучало что-то страдальческое; он произнес эту фразу с болью и тоской. — Где же теперь этот портрет, у кого?

Страницы: 1 2

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Борисов Л. Под флагом Катрионы. Часть первая. Лу. Глава четвертая. И в закладках появилось готовое сочинение.

Борисов Л. Под флагом Катрионы. Часть первая. Лу. Глава четвертая.