Борисов Л. Под флагом Катрионы. Часть седьмая. Тузитала. Глава вторая

— Но ведь и у твоих гостей ум тоже здесь, — недоуменно пожимая плечами, произнес Сосима. — Почему же тогда…

— Потому, что у моих гостей ум только вот здесь, — Стивенсон кончиком пальца ударил себя по лбу. — Только здесь и никогда в сердце, друзья мои! Идемте, нас ждут.

Он прочел главу из романа "Потерпевшие кораблекрушение". Роман этот был начат совместно с Ллодом, — отчим "построил конструкцию", пасынок "изготовлял винты и сверлил отверстия для них".

— А полировали мы вместе, — после шутливого вступления продолжал Стивенсон, приглаживая усы и отбрасывая со лба заметно редеющие волосы. — Я и мой друг Ллойд решили развлечься. Герой нашего романа скульптор Лоудон Додд живет во Франции. И я и Ллойд на страницах романа вспоминаем наше недавнее прошлое. Мы знаем и любим Францию и ее народ. Далее — предприимчивый американец Пинкертон пытается разбогатеть у себя на родине.

— Кто же терпит кораблекрушение? — поторопился спросить американский консул.

Стивенсон поджал губы и взглядом посоветовался с Ллойдом — выдать сюжетную тайну или помалкивать… Этот взгляд перехватил Лафаэл.

— О! — воскликнул он. — Кораблекрушения не было! Я уже всё понимаю! Прости, Тузитала, расскажи господам про те истории, которые ты пишешь о нас!

Щнейдер тяжело повернулся на стуле и яростно надкусил кончик сигары. Американский консул снисходительно пожал плечами и потянулся за ломтиком ананаса, одиноко лежавшим на глиняном блюде. Английский консул исподлобья смотрел на Сосиму, покусывая тонкие, бледные губы. И никто не взглянул на Стивенсона, а сделать это следовало бы: он поощрительно подмигивал слугам своим, давая понять, что со своей стороны поддерживает их возбужденные реплики, подчеркивает присутствие их среди гостей и вообще на стороне того "шокинга", который, надо думать, дурно подействует на пищеварение консулов.

— Возможно, что кораблекрушения и не было, — после длительной паузы произнес Стивенсон и поежился: влажное, резкое дуновение ветра колыхнуло занавеску, пламя шестнадцати свечей в люстре над столом вытянулось и качнулось вправо. Фенни озабоченно посмотрела на мужа и, выйдя на минуту из столовой, вернулась с белым шерстяным платком, которым и укутала мужу плечи и грудь.

— Мои друзья, — Стивенсон взглянул на слуг, — тонко почуяли движение сюжета. Поступить иначе, обмануть читателя — значит добиться только внешнего эффекта. Дать читателю именно то, о чем он догадывается, чего он хочет (а хочет он всегда чего-то нравственно высокого, доброго), но обмануть в точности догадки, — означает выигрыш в эффекте внутреннем. Загадка должна теплиться в. недомолвках, а недомолвка — это то, что в английской литературе называется глубинным течением. Француз сказал бы так: подтекст. Это глубинное течение уловили мои слуги. Нам, европейцам, следовало бы…

— Имеются ли у вас, сэр, сочинения баз подтекста? — прервал герр Шнейдер.

Стивенрону стало совестно за гостя, и он опустил голову. Ллойд шагнул к окну, Фенни тактично закашлялась. Американский консул допускал, чго вопрос его коллеги вполне здрав, кстати, но не без яда. Консул английский, наоборот, думал, что в заданном вопросе только один яд и ничего больше,

— Глубинное течение, или, что то же, подтекст, герр Шнейдер, — не поднимая головы, ответил Стивенсон, — это душа человеческой речи. В речи художника он еще и глаза.

— Не понимаю, простите, — пожал плечами герр Шнейдер. — Я человек простой. И я так понимаю, что подтекст — это просто-напросто хитрость, верно? А к чему она? Неужели нельзя быть искренним? Скажите, а в библии есть подтекст?

— Оттуда он и пошел, — поднимая голову и оживляясь, ответил Стивенсон, всем сердцем радуясь тому, что консул Германии не совсем тупой человек. — Вся библия, герр Шнейдер, держится на глубинном течении, иначе она не поддавалась бы толкованию.

— Надо будет заглянуть в эту толстую книгу, — с предельным простодушием произнес герр Шнейдер и посмотрел на часы. То же сделали и другие гости.

Спустя две-три минуты в столовой остались только хозяин и его близкие.

— Океан и тот вздохнул с облегчением! — произнес Стивенсон, прикладывая руку к груди и несколько раз вздохнув с чувством необычайного, особого удовольствия. — Не надо закрывать окно! — сказал он Фенни. — Будем сидеть и слушать океан…

— В подтексте его шума не слышится гнев, — сказал Ллойд.

— Ирония, — поправил Стивенсон. — Друзья мои, мне хочется работать!

— Спать, спать! — тоном няньки, повелительно произнесла Фенни, и Стивенсон тем же тоном трижды проговорил:

— Работать, работать, работать!

— Пиастры, пиастры, пиастры! — кстати припомнил Ллойд. Все рассмеялись. — Мой дорогой Льюис, я провожу вас до кабинета!

Ллойд зажег свечу и поднял ее над своей головой, Стивенсон обнял пасынка, и они вошли в холл, полуосвещенный призрачным светом помигивающих на небе звезд. Стивенсон с трудом передвигал ноги. Он устал от чтения и спора; ему хотелось немедленно приняться за работу, начать повествование о героях, которые действовали в романе "Похищенный", впустить в их дружную компанию еще одно лицо, на судьбе которого будет держаться всё здание нового, хорошо продуманного сочинения.

— У меня уже готово название, Ллойд, — сказал он и остановился, левой рукой опираясь о спинку кресла, стоявшего под большим портретом на стене против окна. Пламя свечи в руках Ллойда осветило часть портрета — голову человека с пышными бакенбардами и пронзительным взглядом, устремленным на каждого, кто бы ни смотрел на него. Стивенсон поднял глаза, прищурился и минуты две выдерживал взгляд сэра Томаса — знаменитого инженера, строителя маяков, высокого специалиста-оптика, отечески строго и повелительно запретившего много лет назад сыну своему Луи жениться на Кэт Драммонд. Сэр Томас и сейчас, казалось, говорил сыну, что Кэт следует забыть и не мучить себя воспоминаниями о давно прошедшем.

"А я не забыл и забыть не могу, — подумал сын, отводя взгляд от портрета отца. — Я помню Кэт, и сегодня же, минут пять спустя, начну писать о ней и новое мое сочинение назову так: „Катриона“…

— Спокойной ночи, сэр! — вслух произнес Стивенсон и поклонился изображению отца.

— Он как живой, — заметил Ллойд. — Талантливая работа! Доброй ночи, мой дорогой Льюис!

Стивенсон никак не мог найти точных фраз, которые можно было бы назвать началом романа. Кэт, воспоминания о ней, ее образ — пленительный и магически-зыбкий — стоял перед взором Стивенсона и приглашал, просил, требовал обессмертить себя. Начало не задавалось. Но Стивенсон видел Кэт, слышал ее голос, запах ее волос кружил ему голову и вызывал сердцебиение, — необходимо было сию минуту говорить о Кэт, а какая это будет строка, какая страница — не всё ли равно: напиши, потом это само ляжет в повествование, само найдет свое место. "Кэт! Кэт Драммонд!" — прошептал Стивенсон и, чувствуя себя бесконечно счастливым и способным оживлять давно умершее и забытое, написал без единой помарки:

"Девушка внезапно обернулась, и я в первый раз увидел ее лицо. Нет ничего удивительнее того действия, которое оказывает на сердце мужчины лицо молодой женщины; оно запечатлевается в нем, и кажется, будто именно этого лица и недоставало. У нее были удивительные глаза, яркие, как звезды, они, должно быть, тоже содействовали впечатлению. Но яснее всего я припоминаю ее рот, чуть-чуть открытый, когда она обернулась…"

— Кэт, жива ли ты? — прошептал Стивенсон. А рука продолжала писать:

"… Она взглянула на меня более долгим и удивленным взглядом, чем того требовала вежливость… Я часто и прежде восхищался молодыми девушками, но никогда мое восхищение не было так сильно и так внезапно…"

Совсем не хочется спать. Всю ночь, всю жизнь можно писать о Кэт. Оставить всё, что начато, — "Потерпевшие кораблекрушение", и "Берег Фалеза", и рассказы, и статьи, и письма Швобу, Киплингу, Кольвину, Бакстеру, Хэнли, — всё это подождет, успеется, но вот "Катриона" должна быть начата (о, она уже начата) и закончена прежде всего остального. Сюжет продуман, интонация найдена, мельчайшие детали видны как в лупу. Писать, писать, писать о Кэт Драммонд!

— Она будет внучкой Роб Роя, — сказал Стивенсон и улыбнулся, припомнив детство свое, юность, блуждания в горах родной Шотландии, сказки Камми, лай Пирата, ночь на маяке "Скерри-Вор", "заговор разбойников" в вагоне поезда Эдинбург — Глазго, друга своего пастуха Тодда, Хэнли на больничной койке, первую встречу с Фенни Осборн…

— "Катриону" я в состоянии написать в два месяца! Но…

Страницы: 1 2 3

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Борисов Л. Под флагом Катрионы. Часть седьмая. Тузитала. Глава вторая. И в закладках появилось готовое сочинение.

Борисов Л. Под флагом Катрионы. Часть седьмая. Тузитала. Глава вторая.





загрузка...