Борисов Л. Под флагом Катрионы. Часть шестая. На пути к Самоа. Глава третья

Борисов Л. : Под флагом Катрионы.

Часть шестая. На пути к Самоа. Глава третья

"в лица домов, людей, животных и растений", так он писал далекому другу своему Кольвину. По одну сторону города тянулся лес; в глубине его, среди кокосовых пальм, белели крохотные виллы, которые здесь назывались бунгало. В садах возле домов росли огромные кактусы и папоротники. Весело и даже назойливо позванивали быстро мчавшиеся краем улиц синие вагоны трамвая, с гортанным выкриком "дорогу" (на английском языке) бежали впряженные в повозку китайцы и туземцы в белых кофтах и коротких, до колен, штанах.

Диковинные цветы продают и в магазинах и на улицах, а полуголые мальчишки предлагают почистить ботинки, и Стивенсон удивляется: мальчишек со щетками в руках очень много, а людей в ботинках очень мало, — почти все прохожие в сандалиях, а то и просто босые. Американского типа рекламы останавливают человека на каждом шагу, предлагая коньяк, шелковые платья, граммофонные пластинки и всевозможные медицинские снадобья от всех болезней. Стивенсон заглянул в книжный магазин и на прилавке увидел свою "Черную стрелу" рядом с пособием по кулинарному искусству и учебником физики "для домашнего обучения". Стивенсон спросил, покупает ли кто-нибудь вот эту книгу, — он указал на свой роман; и ему ответили: "Да, покупают, и очень часто; книга эта имеет такой же успех, как романы Жюля Верна и Александра Дюма".

Очень хорошо! Но почему же до сих пор нет денежного перевода из Англии и чека от американских издателей? Я почему только одно письмо от Кольвина? И откуда эта тоска по дому, — разве здесь, в Гонолулу, плохо? Очень хорошо, но только очень хорошо, и даже каждый день хорошо, и рядом совсем плохо: тоска, печаль, воспоминания… Милейший капитан Отис повернул "Каско" в обратную сторону и после традиционного салюта из ружей покинул порт. Счастливый человек этот капитан, счастливые люди все эти матросы на борту "Каско", — они плывут на свою родину, они ее увидят. "А я?.." — шепчет Стивенсон и, утомленный прогулкой, входит в свое временное жилище — маленький домик у подножия древнего вулкана. В саду бегают ящерицы, зеленые мохнатые пауки, скорпионы. Над красными, синими и белыми цветами летают исполинские бабочки, величиной с ласточку, и птицы чуть больше тех бабочек, что летают в пригородах Эдинбурга и Глазго. Здесь, в Гонолулу, всё необычно, странно и удивительно: молнии как сабли, и они достают до земли, а слуги — туаемцы и китайцы — смотрят вам в глаза и ежатся, когда вы улыбаетесь, отдавая мелкие приказания: всегда с улыбкой на лице бьет их хозяин за малейшее ослушание, а как не перепутать, не сделать ошибки, если побоев больше, чем приказаний! Стивенсон никогда никого не бил, и слуги его не понимали этого, боялись и дрожали, ожидая побоев усиленных, думая, что хозяин копит их, подсчитывает, намереваясь рассчитаться сразу за все провинности…

Здесь все очень странно. В девять вечера светло, а спустя пять минут становится темно и всё небо напоминает иллюминацию: так много звёзд, и они такие большие. Бешено низвергается ливень и прыгают молнии, и вдруг всё прекращается, лужи мгновенно просыхают, птицы поют на все голоса и во всех домах играют на скрипках и флейтах. В Гонолулу есть представители Англии, Америки, Германии и имеется трон, на котором восседает гавайский король Калакауа — пьяница, картежник, хитрый человек. Стивенсон уже имел честь познакомиться с ним — сперва на приеме во дворце, а потом был у него в гостях, играл с ним в шахматы и трик-трак, беседовал о политике, читал свои стихи.

— Я тебя люблю, — ты мой брат, — сказал король Стивенсону. — И жену твою люблю, — она моя сестра.

— Я счастлив, ваше величество, — ответил на это Стивенсон. — Примите мои…

— К черту церемонии! — сказал король. — Пойдем покатаемся на лошадках, а потом ты поиграешь на флейте.

Однажды в часы приема Калакауа, сильно утомясь, попросил Стивенсона посидеть с полчаса на троне.

— К тебе придут и что-нибудь попросят, — инструктировал король Стивенсона, — ты говори "да", а потом закрой глаза и сложи на животе руки, — никто тебя не потревожит, мой брат! Гораздо хуже, когда я дома и предоставлен самому себе: совершенно нечего делать!

Стивенсон минут десять посидел на троне, а Фенни его фотографировала. Пришел король и пожелал сняться вместо со Стивенсоном.

— Я умный, — говорил он ему, — мне всё равно, на чем сидеть, лишь бы подольше жить и быть королем. В этом тоже есть немало хорошего, мой брат! Живи в Гонолулу подольше, мы что-нибудь придумаем!

Всё странно, непонятно, дико. Хорошо, что еще не закончен "Владетель Баллантрэ", — такое счастье сидеть за столом и работать! Как жаль, что нет капитана Отиса, двух матрасов-шотландцев. "С кем я буду петь родные песни?" — шептал Стивенсон.

И вот пришли долгожданные деньги — много денег и из Англии и от двух издателей из Нью-Йорка.

— Мы богаты, Фенни, — сказал он жене. — Не отправиться ли нам в путешествие по Европе?

Фенни была обрадована этим, предложением, но Ллойд посоветовав подумать о чем-нибудь другом. Путешествие, да, но не по Европе, а…

— На остров Мадеру! — прервал его Стивенсон. — Поближе к острову, который называется Великобританией!

— В Австралию, — сказала Фенни.

— Домой, — робко произнесла старая миссис Стивенсон. — Ненадолго… На полгода, Лу!..

— И мне хочется домой, — признался Стивенсон, взглянув на жену и пасынка и улыбнувшись матери. — Будем думать, что выбрать, — сказал он, — а пока я покину вас недели на две, не больше. Я узнал, что на острове Молокаи томятся прокаженные; их там не менее пятисот человек. Так вот…

— Ты хочешь ехать к прокаженным! — в ужасе воскликнула миссис Стивенсон, закрывая лицо руками, — Ты шутишь!

— Он шутит, — поддакнула Фенни.

— Мой дорогой Льюис любит приключения, — сказал Ллойд.

— Я люблю человека, друзья мои, — отозвался на все эти реплики Стивенсон. — И я ненавижу страдания. Если вы внимательно читали мои книги, то, наверное, обратили внимание на одно обстоятельство, а именно — герои моих книг все люди здоровые; они страстно любят жизнь, они мужественны, они… Короче говоря, мне необходимо своими глазами видеть прокаженных. Может быть, я в состоянии помочь им.

— Послать им деньги можно и отсюда, — сказала Фенни.

Стивенсон укоризненно посмотрел на жену; она не заметила этого взгляда.

— Деньги тут бессильны, — Стивенсон произнес это для себя. — Не так давно в лепрозории на острове Молокаи умер бельгийский миссионер — отец Дэмиэн. Пять лет назад он заразился проказой. Благодари этому человеку больные не чувствовали себя окончательно несчастными, — он умел… я не знаю, что он умел и что именно сделал, но его подвиг беспримерен. Об этом человеке ходят всевозможные слухи и легенды. Слухи, как и всякая сплетня, отвратительны, и я им не верю. Легенды прекрасны. Мне хочется побывать на этом острове Подвига — так я назвал бы его. Кстати, его нет на карте.

На следующий же день Стизепсон уехал на остров. Он произвел на него мрачное впечатление: высокие скалы, потухший вулкан, чахлая, бедная растительность, и в глубине острова среди бесформенных нагромождений из застывшей лавы — деревянные бараки, огороженные колючей проволокой, две часовни, человек с ружьем у входа. В тот самый час, когда прибыл Стивенсон, на остров была доставлена большая партия прокаженных, сопровождаемая сестрами милосердия в белых, поверх коричневых платьев, пелеринах и косынках на голове. Прокаженные шли воинским строем по четыре человека в ряд. Стивенсон посторонился. Он опустил руки и, будучи на в силах справиться с чувством глубочайшего сострадания, исподлобья смотрел на медленно двигавшуюся мимо него печальную процессию.

Вот шагает человек неопределенного возраста с опухшим лицом и почти начисто съеденными страшной болезнью ушами. В глазах его тоска и что-то еще, чего не увидишь нигде и никогда. Он идет как приговоренный к смерти, — не такой, что милостиво последует через две-три минуты, но, всего вероятнее, спустя два или три года, когда всё тело его сгниет, но разум будет жить, мозг работать, воображение страдать сильнее тела…

Вот прошла молодая женщина; глаза ее слезятся, лицо цвета яичного желтка, волосы на голове наполовину вылезли. Она на секунду взглянула на Стивенсона, и он глухо вскрикнул, припомнив слова своей жены относительно денег, которые "можно послать и отсюда", и продолжал смотреть на несчастных, бредущих на место своего постоянного, последнего жительства.

Страницы: 1 2

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Борисов Л. Под флагом Катрионы. Часть шестая. На пути к Самоа. Глава третья. И в закладках появилось готовое сочинение.

Борисов Л. Под флагом Катрионы. Часть шестая. На пути к Самоа. Глава третья.