Данилевский Р. Ю. И. В. Гёте о Екатерине II

Данилевский Р. Ю.: И. В. Гёте о Екатерине II.

"XVIII век" / Выпуск 20

shki"Источник: История всемирной литературы. 19 век веймарскому наследному принцу сосватали великую княжну Марию Павловну, сестру сначала одного, а затем следующего российского императора. Прошли антинаполеоновские войны. В качестве фактического главы правительства Саксен-Веймарского великого герцогства Гёте много занимался отношениями с Россией, да и культурное значение ее для Европы все возрастало Тем не менее сказанное выше справедливо в общем и для пожилого Гёте. Он почти не дает характеристик российским монархам, во всяком случае его суждения о них, предназначенные для печати, дипломатичны и в меру комплиментарны Примером может служить перечисление властителей России в начале жизнеописания художника Ф. Гаккерта, создавшего серию картин для Большого Петергофского дворца. Эта книжка Гёте, изданная в 1811 г, была посвящена Марии Павловне, и стиль сочинения вполне понятен. Так же нейтрально упоминает Гёте в "Путешествии в Италию" (1817) Екатерину II - как могущественную властительницу, заказавшую копии лоджий Рафаэля Но все эти упоминания обладают, как кажется, неким трудноуловимым подтекстом, который становился явственнее тогда, когда Гёте высказывался перед друзьями и не думал о публикации своих мыслей, по крайней мере в ближайшее время.

В апреле 1829 г. в беседе с И. П. Эккерманом поэт посетовал есте, как болотистая дельта Невы, тогда как неподалеку имеются удобные возвышенности, и что причиной такого положения города был каприз или даже блажь (Grille) самодержца Петра.1

Нечто подобное дало себя знать и в суждениях Гёте о современнице - Екатерине II; впрочем, так же судил он и о другой знаменитой политической фигуре его времени - о Фридрихе Прусском. В самом начале литературного пути, только что создав "Вертера", молодой "бурный гений" пишет сатирическую шутку в духе кукольных представлений и балаганных комедий - "Ярмарка в Старьевке" ("Das Jahrmarkts-fest zu Plu"Источник: История всемирной литературы. 19 век - печальный опыт русско-турецких войн, сражений при Чесме, Очакове и Измаиле Но здесь присутствует и более общая оценка, относящаяся не только к Екатерине, если припомнить отношение Гёте также и к Петру Не выраженная прямо, она согласуется тем не менее с неприятием крепостного рабства и деспотического правления, распространившимся к концу XVIII в в части немецкого общества, настроенной антифеодально Наступило разочарование в искренности просветительских намерений Екатерины Это настроение пережили и И Г Гердер, и Ф Шиллер, и другие близкие Гёте люди5 Путь от восторженных надежд до признания России страной рабства проделал Мефистофеля Еще в 1773 г Мерку довелось побывать в Петербурге, откуда он послал Гёте несколько писем, к сожалению, не сохранившихся Но резко отрицательное отношение Мерка к российским порядкам известно из других его писем и печатных выступлений 6 А влияние друга на него было признано самим Гёте 7

Кончина Екатерины II вызвала два замечания поэта. Одно из них было почти современным событию. Приблизительно через месяц после смерти императрицы, 9 декабря 1796 г., Гёте сделал приписку в своем письме Ф. Шиллеру - "Пишут, что Екатерина тоже наконец-то сошла с трона в могилу" 8 За этим "тоже наконец-то" можно предположить и отклик на своего рода смену поколений в правящих домах Европы (в 1786 г умер Фридрих II, в 1790 - Иосиф II, несколько раньше умерла его мать и соправительница австрийская императ-Йица Мария Терезия; наконец, в 1793 г. революция казнила [юдовика XVI), однако - как нередко случалось - суждение Гёте могло иметь еще один уровень смысла: не близок ли конец и российского самовластия, столь откровенно косного в предсмертные годы Екатерины? О Павле пока еще нет речи.

Другое суждение, несомненно более позднее, Гёте вложил в уста своему Мефистофелю во второй части "Фауста", в сценах "Классической Вальпургиевой ночи". Упрекая Фауста в тщеславии, его спутник напоминает ему:

Славнейший из царей едва глаза закрыл, -

Уж псы к нему бегут мочиться на могилу

И вот пример:

Семирамида! В мире и войне

Она ль судьбу полмира не решала?

И не была ль она на склоне дней вполне

Такой же славною, как с самого начала?

И что ж? Едва судьбой ей нанесен

Удар был тяжкий, неминучий, -

На гроб ее со всех сторон

Слетелися нелепых сказок тучи!9

"Источник: История всемирной литературы. 19 век "северной Семирамиде". Но черт не может не быть ироничным - описанная им ситуация вполне укладывается в горькую констатацию пророка Исайи: "В преисподнюю низвергнута гордыня твоя со всем шумом твоим; под тобою подстилается червь, и черви - покров твой" (14 : 11).

"Источник: История всемирной литературы. 19 век "Фауста", оставшись в так называемых "Исключениях" ("Паралипомена"), как остался до поры в рукописи и другой отрывок из той же трагедии, где, по нашему мнению, также подразумевается российский абсолютизм, если не непосредственно Екатерина II. Отрывок относится к "Вальпургиевой ночи", не "классической", а германской, находящейся в первой части произведения.

Мефистофель и Фауст попадают, как все помнят, на шабаш, происходящий на горе Брокен, или Блоксберг, на Гарце. В стилистике этих фантастических сцен Гёте смело соединил средневековую книжную магию, народные предания и опробованный им еще в юности карнавальный стиль "низкой" пародии и сатиры. На вершине горы восседает сам Сатана, и к нему, пародируя придворный этикет, подводят новоприбывших гостей. Одна из таких интермедий осталась недоработанной, но смысл ее в общем понятен.

Некто, обозначенный в гётевском черновике как "Икс", удостаивается аудиенции. Сторонник демократии и всяческой свободы, он тем не менее польщен высочайшим к себе вниманием:

И если здесь свободу нам дарят,

И быть вполне открытым я дерзаю, -

Тогда, хоть я душой и демократ,

Тебе, тиран, я когти лобызаю10

"Источник: История всемирной литературы. 19 век "Фауста") возражает на это, поясняя, что ритуал предписывает лобызать вовсе не когти, а "часть заднюю владыки". Наш демократ, не обинуясь, тотчас же произносит маленькую восторженную оду на сей предмет. Иронии Гёте нет предела, хотя неизвестно, кого именно поэт имел в виду в этом случае. "Икс" становится почти вневременным символическим обобщением политического ханжества и прозелитизма.

Сатана констатирует с удовлетворением:

Vasall, du bist erprobt!

Hierdurch beleih' ich dich mit Milho"Источник: История всемирной литературы. 19 век "души" подданных, это для европейца конца XVIII в (фрагмент написан не позднее рубежа веков) почти наверное самодержец всероссийский; о Павле знали все-таки меньше, чем о его матери, чей образ давно уже сформировался И если также принять во внимание, что немецкая калька русского термина (крепостная) "душа" была известна внимательному читателю в Германии,12 то в реплике гётевского Сатаны возникает, пусть намеком, образ все той же Екатерины II

Дважды - в начале творчества и на самой его вершине - Гёте задел репутацию Екатерины II приемами фарса, народной сатиры, приоткрыв к тому же в "Поэзии и правде" причину своей неприязни к российской императрице Возможно, даже не личность ее была ему неприятна, а тот принцип деспотизма, на который опиралась власть российских монархов, принцип пренебрежительного и жестокого отношения к человеку Перед лицом самовластия Гёте ощущал себя человеком из народа, гуманистом, отстаивающим внутреннюю и гражданскую свободу личности

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Данилевский Р. Ю. И. В. Гёте о Екатерине II. И в закладках появилось готовое сочинение.

Данилевский Р. Ю. И. В. Гёте о Екатерине II.