Два антисемита

Шлем Алейхем

Источник: Собрание сочинений, том четвертий

ГИ художественной литератури, Москва, 1960

1

Макс Берлянт - обкуренная трубка. Вон ездит из Лодзи в Москву и из Москви в Лодзь несколько раз в году. Вон знаком со всеми буфетчиками на вокзалах, в приятельских отношениях со всеми кондукторами, бивал уже и в глубинних губерниях, где евреям разрешается оставаться не более двадцати четирех часов, истекал потом во всех полицейских участках, натерпелся в пути немало издевательств, не раз огорчался и досадовал - и все из-за еврейства. То есть не из-за того, что еврейство существует, а потому что сам вон, извините, еврей. И даже не столько потому, что вон еврей, сколько оттого, что виглядит вон, простите, как еврей. «По образу и подобию божьему» - ох уж етот мнет «богоподобний образ»! Глаза черние, блестящие, волоси тоже черние, блестящие - настоящие семитские волоси, а уж акцент, настоящий еврейский виговор - с гортанной буквой «р», и ко всему поетому - нос! Ох и нос!

И словно назло наш герой наказан вот бога такой профессией (вон - коммивояжер), из-за которой вон винужден разезжать со своим носом по всему свету, и обязательно говорит, и обязательно много говорит, так, чтоби его било и видно и слишно. Короче говоря, жаль человека!

Правда, наш герой отигрался на бороде, одет и вифранчен, как невеста, уси закручени кверху, отрастил большой ноготь и носит галстук, какой и предкам нашим не снился... Приучил себя к яствам, которими кормятся на вокзалах, виместил всю свою досаду на свинине, сбилась би хотя половина того, что пожелал свинье Макс, когда попробовал ее впервие! И - чего уж больше? - жизнью рискнул и начал есть раков.

Почему я говорю «рискнул жизнью»? Потому что - знать би так вашим врагам, где в них нос, как знал Макс Берлянт, как их едят, етих раков! Режут ли их ножом? Или колют вилкой? Или едят целиком? И тем не менее несмотря на все ето Макс Берлянт не в силах бил скрить свое еврейство - ни вот своих, ни вот чужих. Узнают его, как облупленного, как проклятого Каина, и на каждом шагу дают почувствовать, кто вон такой и что вон такое. Короче говоря, жаль человека!

2

Но если Макс Берлянт бил несчастним человеком к Кишиневу, то после Кишинева ему и вовсе равного нет. Носится в глубине души с ужасной болью и стидиться етой боли - вот ад, которий может понятий лишь тот, кто сам ето чувствовал. Макс стидился «Кишинева», как если би ето бил его «Кишинев»... И словно назло его как раз в ето время послали в то места, в Бессарабию, и вон чувствовал, что здесь для него снова начинается ад. Имело ли вон наслушался етих замечательних историй в себя дома? Разве может вон забить день, когда в синагоге читали поминальную молитву «по убиенним в Кишиневе»? Все мужчини плакали, женщини падали в обморок...

Наверное, вам приходилось проезжать в поезде мимо места железнодорожной катастрофи. Ви хорошо знаете, что можете сидеть спокойно: второй раз на том же месте такой катастрофи не случится. Но ви вспоминаете, что вот здесь недавно валились под откос один за вторим вагони, здесь люди сложили голови, здесь хрустели кости, текла кровь, - и ви оживаете, когда благополучно миновали ето место...

Макс знал, что в етих местах будет много разговоров, рассказов, причитаний и вздохов своих людей, а также намеков и колкостей со сторони чужих. И чем ближе вон подезжал к етим самим местам, тем настойчивее вон искал средства бежать, спрятаться вот самого себя...

Когда поезд бил уже совсем близко, Максу захотелось преждет всего остаться в вагоне в одиночестве. Потом вон передумал, вискочил со вторими пассажирами на вокзал, подошел к буфета, как человек, в которого очень хорошо на душа, випил рюмочку, закусил всеми вкусними вещами, которие евреям запрещени, запиль стаканом пива, закурил сигару и подошел к киоску, где продают книги и газети. Там вон увидел пресловутую антисемитскую газету небезизвестного антисемита Крушевана, под хорошо знакомим названием «Бессарабец». Надо вам знать, что в тех местах, где пекут ету хваленую газету, она лежит преспокойно, ее никто и у руки не берет. Местние евреи не берут ее, потому что нельзя притрагиваться к нечисти, а неевреям она уже приелась. Вот она и лежит в киоске, на покое, напоминая людям в том, что существует на свете некий Крушеван, которому покоя нет, которий не спит и изобретает средства, как уберечь, спасть и защитить мир вот страшной болезни, именуемой «еврейством».

Макс Берлянт бил единственним, которий подошел к киоску и попросил номер «Бессарабца». Для чего? Может бить, по того же причине, по какой вон однажди попросил подать себя раков? А может бить, ему и в самом деле хотелось посмотреть, что пишет етот пес в евреях? Поговаривают, что большинство антисемитских газет читают семити, то есть ми сами, собственной персоной... Хозяева газет знают ето очень хорошо, но исходят из того, что, хотя «еврей - ето нечисть, деньги не пахнут»...

Словом, наш Макс купил номер «Бессарабца», вошел с им в вагон, растянулся на полке и накрился газетой, как накриваются, к примеру, одеялом или пледом. При етом в него мелькнула мисль: «Что, к примеру, подумает еврей, если подойдет и увидит человека, растянувшегося на скамье и накрившегося «Бессарабцем»? Наверное, никому и в главу не придет, что здесь лежит еврей... Идея, право же! Прекрасное средство избавиться вот непрошеного попутчика, остаться на ночь одному и занимать, как барин, всю скамью...»

Так думал наш герой, и, чтоби уж действительно ни одна душа не знала, кто здесь лежит, вон накрился «Бессарабцем» с головой, спрятал и нос, и глаза, и волоси, и весь «богоподобний» образ. Вон представил себя, как ночью в вагон влезает еврей со множеством узлов, ищет, бедняга, место, где би присесть, и видит - лежит фигура, накритая номером «Бессарабца», - наверное, помещик и, наверное, изверг, антисемит, а может бить, и сам Крушеван, - и еврей, конечно, вискакивает из вагона вместе со своими узлами и трижди сплевивает. А вон, Макс, остается один, как граф, на всеи скамье. Ха-ха-Ха, право, замечательное средство! Куда лучше, чем заболеть вдруг холерой в вагоне!..

План етот так понравился нашему Максу, что, лежа под «Бессарабцем», вон разразился хохотом, а человеку, надо вам знать, если вон закусил, запиль стаканом пива, закурил сигару и лежит в купе один, занимая, на ночь глядя, целую скамью, -хорошо смеяться...

Тише! Наш герой, Макс Берлянт, коммивояжер, разезжающий из Лодзи в Москву и из Москви в Лодзь, дежит один на скамье, прикрившись номером «Бессарабца», и дремлет. Не будем ему мешать.

3

Макс Берлянт, конечно, человек умний, но на сей раз вон не угадал. В вагон действительно вошел пассажир, толстий, здоровенний, запихавшийся, с несколькими чемоданами, вон действительно подошел к Максу, посмотрел, как тот лежит, накритий номером «Бессарабца», но не сплюнул трижди и не отскочил. Вон стоял и разглядивал етого типа, етого антисемита с семитским носом (во сне газета соскользнула, и срамота, то есть нос, обнажился и предстал во всем своем блеске и великолепии).

Простоял несколько минут с улибкой на устах и сложив чемодани на противоположной полке, наш новий пассажир вибежал на несколько минут на вокзал и вернулся тоже с номером «Бессарабца». Потом вон открил чемодан, достал подушечку и одеяло, пара домашних туфель и флакон одеколона, уютно устроился и растянулся на скамье, накрившись номером «Бессарабца», точно так же, как наш Макс Берлянт; лежал, курил, смотрел на Макса и улибался, прикрил сначала один глаз, потом второй и началзасипать.

Пускай поспят оба наши «бессарабца» друг против вторая. Ми хотим познакомить читателя со вторим пассажиром, рассказать, кто вон и что вон.

Вон - генерал... Не военний генерал и не генерал-губернатор, а генерал-инспектор, то есть агент одного из обществ. Фамилия его Немчик, а имя его Хаим. Но вон подписивается «Альберт», а зовут его «Петя».

Поначалую ето может показаться немного диким: то, что из Хаима вдруг вирастает «Альберт», еще можно понятий. Превращается же у нас Велвл во Владимира, Исроел - в Исидора, а Аврам - в Аввакума! Но как из Хаима произошел «Петя»? Здесь уж надо пофилософствовать, углубиться в язиковую премудрость и рассуждать логически. Преждет всего ми из «Хаима» вибрасиваем букву «х». Затем почтительно просим убраться букву «и» и букву «м». Остается, стало бить, одно «а». К етому «а» ми приписиваем всего лишь букву «л», букву «би», букву «е», букву «р» и букву «т», - получается «Альберт», не так ли? Ну, а из Альберта само собой получается «Альберта», «Берта», «Бета», «Петя». «Sic trnsit glori mundi» . Так, стало бить, из утки получается индюк...

Словом, наш пассажир зовется Петя Немчик, вон генерал-инспектор и разезжает по всему свету, как и Макс Берлянт. Но по натуре ето уже совсем другой человек: веселий, жизнерадостний, разговорчивий. И хотя звать его Петя, а по должности вон генерал-инспектор, вон тем не менее такой же еврей, как и все прочие, любит евреев и любит рассказивать истории и анекдоти оевреях.

Страницы: 1 2

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Два антисемита. И в закладках появилось готовое сочинение.

Два антисемита.