Философия плагиата у Федора Сологуба

В мемуарном очерке, так и названном без особых затей по имени главного героя «Федор Сологуб», Тэффи рассказывает об одном любопытном случае. Федор Кузьмич взял ее стихотворение, переделал, как нашел нужным, и спокойно собирался его напечатать. Разумеется, под своим именем.

Когда автор стихотворения задал ему прямой вопрос: действительно ли он переделал ее «Пчелок», Сологуб не отказывался. Да, ему приглянулось стихотворение, вот он с ним и поступил по собственному разумению. На возражение же, что так поступать нехорошо, логично ответил: нехорошо для того, у кого берут, а не тому, кто берет.

Подобная странная позиция в те времена была еще и рискованной. Известно, какой скандал разыгрался вокруг переделки А. Ремизовым народной сказки, заимствованной из сборника Н. Е. Ончукова. Писателя публично обвинили в плагиате, и спастись от несправедливого обвинения (а ведь сказка была заново обработана) не было никакой возможности.

Сологуб же не только не скрывал того факта, что использует чужие произведения, но и особым образом гордился этим. Уже и много позднее, в последние годы жизни, спокойно признавался: «я когда что-нибудь воровал — никогда печатно не указывал источников. То есть не делал примечаний такого рода: украдено — у того-то. И забавно, что меня не могли уличить в плагиате. Только один раз уличили. А ведь я обокрал Бульвера». Это едва ли не дословная запись сологубовского высказывания, сделанная его знакомым В. Смиренским.

Позиция Сологуба выглядит тем более странной, если вспомнить некоторые другие эпизоды из его жизни. Женившись на А. Чеботаревской, Федор Кузьмич стал, как считалось, писать в соавторстве с женой. Но так лишь считалось. Хотя произведения выходили под двумя именами, для литераторов одного с Сологубом круга не являлось секретом, что чаще всего это сочинения самой Чеботаревской, а Федор Кузьмич участия в их создании не принимал. И более того, некоторые произведения, подписанные только именем Федора Сологуба, сочиняла та же Чеботаревская.

Как Все это понять, особенно если учитывать, что к своему творчеству Федор Кузьмич относился с видимым благоговением? В беседах не забывал подчеркивать: «Когда я хочу сделать себе что-нибудь очень приятное, я беру одну из своих книг— и читаю... огромное удовольствие...»

И если на первый вопрос — почему Сологуб не гнушается плагиатом, столь любя свои собственные сочинения, — достойного ответа современники не подыскали, то разгадку второго вопроса — что заставляет Сологуба подписывать часто попросту неудачные книги своим именем, — предложили. Тэффи считала — так Сологуб мстил за пренебрежение критиков к его первым, лучшим вещам. Им, критикам, с их неразборчивостью, преклонением не перед совершенством произведения, а перед авторитетом писателя, достанет и Чеботаревской. Пусть их.

На самом деле в поведении Сологуба не только нет какого-либо противоречия, но, напротив, легко увидеть определенную, пусть и не философскую, однако превосходно продуманную и выстроенную систему.

Сологуб, по воспоминаниям той же Тэффи, делил писателей на графоманов и дилетантов.

Себя он относил к графоманам. Определение ни в коем случае не оскорбительное. Определение качественное. Сологуб, как любой графоман, бездарный либо гениальный, сочинял чрезвычайно много. И для создания произведений ему требовался все новый и новый материал.

Творческая манера Сологуба, которой он не изменил с самого вступления в литературу и до последних дней жизни, отчасти его тяготила. Постоянные мотивы, словосочетания, темы, герои — обязательные составляющие сологубовской поэтики — несли с собой и однообразие. Он нуждался в заимствованиях, которые потом ассимилировались, переплавлялись в его творчестве. Но таковы законы искусства: «Гениальные поэты только и занимаются подражанием и перепевом. А оригинальные образы и формы — создают слабые поэты. И это — естественно. Зачем человеку — как грибу питаться неорганическими соединениями, над чем-то думать, что-то изобретать? Надо обирать предшествующих поэтов — самым бессовестным образом».

Федор Кузьмич твердо считал, что подобным образом и должны поступать классики: «Вся наша литература — сплошной плагиат. А если бы это было и не так, у нас не было бы великих поэтов, точно так же как не было бы ни Шекспира, ни Гёте, которые, как известно, — всегда работали на чужих материалах». Эти слова, записанные В. Смиренским, произнесены Сологубом в конце жизни.

Воровство он возвел в творческий принцип и воспевал его, например, в афоризмах. «Воровать труднее, чем работать. Поэтому справедливо, что удачливых воров почитают люди. Ценят здесь их искусство» — высказывание выбрано из целой серии подобных, наугад.

Когда сильна творческая система, любое заимствование станет на свое собственное. Иногда он выражал это иными словами: «Ты же, если сильный (а о слабых что заботиться, — есть им ласковая смерть), — в огненную купель войдешь и не опалишься. И это печать твоего совершенства».

Что же до произведений А. Чеботаревской, подписанных двумя именами или одним соло-губовским, тут нельзя усматривать желания обогатиться, этакого цинического меркантилизма (а между тем за произведения «сологубовские» платили неизмеримо больше, чем за произведения, созданные какой-то Чеботаревской). Возможно, Федор Кузьмич считал, если творческая система ее сильна, она переживет невольный подлог, «подделку под Сологуба», если же нет... О судьбе слабых, в сологубовском понимании, сказано несколькими строками выше.

Сологуб предоставлял А. Чеботаревской (не как своей жене, а как литератору, человеку, занимающемуся тем же делом, что и он сам) использовать шанс, в стиле той же «сологубов-ской» системы понятий: «Не теряй времени даром, — работай или воруй, — и наконец станешь почтенным человеком». При том держась мнения, что лучше выбрать второе: «Собственным трудом никогда ничего не сделаешь хорошего. Всегда надо пользоваться чужим». О текстологах, литературоведах, исследователях сологубовского творчества Федор Кузьмин не заботился — сами разберутся, когда захотят. Ведь копаться-то станут не в «своем», а в «чужом».

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Философия плагиата у Федора Сологуба. И в закладках появилось готовое сочинение.

Философия плагиата у Федора Сологуба.