Н. Т. Пахсарьян. Селлье Ф. Эссе о классицистическом воображаемом. Паскаль – Расин – Прециозницы и моралисты – Фенелон

Н. Т. Пахсарьян. Селлье Ф. Эссе о классицистическом воображаемом.

Паскаль – Расин – Прециозницы и моралисты – Фенелон

Н. Т. Пахсарьян

СЕЛЛЬЕ Ф. ЭССЕ О КЛАССИЦИСТИЧЕСКОМ ВООБРАЖАЕМОМ.

ПАСКАЛЬ – РАСИН – ПРЕЦИОЗНИЦЫ И МОРАЛИСТЫ – ФЕНЕЛОН

Реферативный журнал. — № 4. — М.: ИНИОН РАН

"Источник: всего обращаются к материалу XIX-XX вв. XVII век в этом ракурсе до сих пор привлекал лишь внимание нескольких ученых Женевской школы (Ж. Руссе, Ж. Пуле, Ж. Старобински). Однако материал эпохи содержит богатое поле для постановки данной проблемы: например, разнообразные формы «чудесного» в литературе, питающейся Овидием и Апулеем, Ариосто и Тассо, обратившейся в 1670-е годы к гномам и сильфидам, пережившей золотой век фейной сказки и увидевшей рождение восточной сказки вместе с Галланом (1704) и Пети де ла Круа (1710).

"Источник: мнение об оскудении воображения в классицизме, представление о сильной рационализации творческого процесса и результата и т. п. Обзор существующих исследований воображаемого в различные эпохи позволяет автору выделить его главную форму – мифологическое и уточнить основные характеристики собственно мифа: это миф о происхождении, он объясняет, как была сформирована та или иная группа людей; это анонимный и коллективный миф; миф воспринимается как абсолютно правдивое повествование, выполняющее социорелигиозную функцию – освящения настоящего.

"Источник: что при этом отношения между персонажами отмечены «чистотой и силой оппозиций». У большинства исследователей такой миф прямо противопоставлен литературе, и именно он является объектом научного изучения.

"Источник: авторизован, имеет определенного сочинителя; наконец, его никто не воспринимает как правдивое повествование. Если и существует связь с собственно мифом, то по другим признакам: логика воображаемого, замкнутость структурной организации, связь с социумом, метафизический или религиозный горизонт существования.

"Источник: мифологический материал. Есть множество исследований о Прометее, Орфее, Эдипе, Антигоне, Электре и пр. Что же касается Иерусалима, то здесь материал и степень его изученности отличаются: поскольку библейские тексты – объекты веры, с ними гораздо меньше позволяют манипулировать, часто обходят молчанием. В литературе используются сюжет о потерянном рае, о Каине, о Моисее, Иове, Христе.

Вторая группа – это новорожденные литературные мифы: в XII в. – миф о Тристане и Изольде, в XVI – о Фаусте, в XVII – о Дон Жуане.

"Источник: множеству более или менее аналогичных ситуаций. Миф позволяет охватить одним взглядом некоторые типы постоянных отношений и извлечь из них следы повседневных ситуаций» (с.21-22). Это определение, по мнению автора монографии, позволяет верно установить характеристики именно литературного мифа, однако использует достаточно расплывчатые понятия – «более или менее», «некоторые».

"Источник: собственно литературного мифа их отличает конгломеративность, отсутствие единой «истории», «сценария»: например, Шатобриан воспевает особый венецианский свет, Г. Джеймс – туманы Венеции, Пруст – некоторые архитектурные сооружения и т. п.

"Источник: 1789 г. во Франции, гражданская война в Испании). Их отличает героика и тяготение к эпичности. Здесь есть, конечно, «история», но она дробится на фрагменты, эпизоды, уходит в бесконечность. Обычно схема этих мифов укладывается в схему «Одиссеи»: один герой, путешествие, череда эпизодов. Но в них нет повторения жесткой модели мифа: в романе Джойса «Улисс» не воспроизводится четкая замкнутая структура «мифа об Улиссе». Очевидно, что миф об Эдипе создает трагедия «Царь Эдип», тогда как история Эдипа, многочисленные эпизоды его приключений могут составить сюжет эпопеи или саги. Изобилие эпизодов в эпопеях или романах-потоках (подобных «Астрее» д'Юрфе) способно включить мотивы истории Эдипа, но они отнюдь не дают вариации его мифа, напоминающей музыкальную вариацию. Практически все литературные мифы, замечает Ф. Селлье, связаны с драматическими сочинениями: таковы мифы об Антигоне, Электре, Эдипе, Федре и Ипполите, Прометее, Фаусте, Дон Жуане.

"Источник: конкретных текстов. Для этого фрейдизм слишком груб, полагает Ф. Селлье. В этом можно убедиться на примере истолкований мифа о Дон Жуане. Его можно интерпретировать как историю героя, не обожающего каждую женщину, а не удовлетворенного ни одной из них, тщетно ищущего замену матери, ненавидящего отца. Мифолог найдет в «сценарии» о Дон Жуане другие константы – двойничество (Дон Жуан и Сганарель – как Ахилл и Патрокл и т. п.), жертвенность как устремленность к смерти (мотив прожигания жизни в любовных приключениях), «подвиги» соблазнения женщин, аналогичные моделям героических подвигов персонажей мифов и т. п. В обоих случаях очевидна символичность мифа.

Кроме того, миф отличает сверхдетерминированность, что можно увидеть на том же примере с Дон Жуаном: видим ли мы в истории персонажа приступ страсти к соблазнению, высокое искусство шутника, богохульство, романтическую философию неудовлетворенности или ницшеанскую мечту о существовании в танце, все богатство интерпретаций объясняется этой сверхдетерминированностью. Она же отличает литературный миф от простой мифологической канвы, каковая, например, представлена в «Амфитрионе 38» Ж. Жироду, где мифологическое сведено к мишуре. Некоторые смутные мифологемы, которые можно обнаружить в «Пармской обители» Стендаля, также не превращают роман в миф, поскольку не обладают четкой структурой и сверхдетерминированностью. Даже если многозначность – черта любого глубокого литературного произведения, в мифе о Дон Жуане эта многозначность достигает редчайшего уровня, утверждает автор.

Анализируя основные черты, присущие мифологическому герою, Ф. Селлье рассматривает «героическую модель», воплощенную в эпопее. Здесь он обнаруживает особый ритм судьбы персонажа – рождение-смерть-возрождение, его солярность (сходство с мифологическим Солнцем), черты суверена или демиурга, а также особые отношения с женским миром, представляющим в той или иной форме угрозу героическому миру персонажа. Выявляя следы этой модели в драматургии – в «Сиде» Корнеля, исследователь подчеркивает ослабление названных черт, поскольку в контексте становления классицистической доктрины к воображаемому относятся настороженно. Однако в поединке между графом Гормасом и Родриго он находит отзвуки битвы Давида с Голиафом; в пылкости влюбленного – аналог эпической страсти, подобной гневу Ахилла; в победе Родриго над маврами – сходство с победой над троянцами того же Ахилла и т. п. Более того, «основной идеал героя в корнелевском театре – демонстрация собственной славы» (с 42), а слово «слава» у Корнеля наделено значением солярности. Родриго оказывается равен своему королю (не случайно тот обещает ему фьеф в Африке, где Родриго станет единоличным правителем) и героически одинок, а его любовь к Химене выполняет роль препятствия в осуществлении героической доблести. Однако Корнель достигает некоего равновесия между культом чести и культом дамы, Родриго одерживает победу и как герой, и как влюбленный.

Далее автор книги задается вопросом, что делает столь устойчивым миф о Дон Жуане. Ж. Руссе в своем труде 1978 г. выделил три инварианта, входящие в данный миф: явление смерти, лишенное метафизичности (каменная статуя); группа женщин; герой, одновременно отталкивающий и обаятельный. Однако если обратиться к конкретным воплощениям этого мифа (Тирсо де Молина, Мольер, Глюк, Моцарт, Байрон, Пушкин, Ленау и др.), то бросается в глаза другой, главный инвариант – наличие Сганареля, спутника и слуги, а также еще один – бретерство, сцены поединков Дон Жуана, что говорит о связи этого мифа с «героической моделью». В этом смысле улавливается связь между Дон Жуаном и Тесеем, Гераклом, Эдипом, Энеем - персонажами древних героических мифов. В последние годы возникла иллюзия, что мифу о Дон Жуане в современном обществе грозит опасность (сексуальная свобода, женская эмансипация и т. п.). «Но Дон Жуан не живой человек!», - восклицает Ф. Селлье, подчеркивая, что Дон Жуан, подобно любому другому мифологическому персонажу, мало чувствителен к общественным изменениям. Однако данный миф не случайно рождается в XVII в., когда по сравнению с героической моделью эпоса происходит инверсия: традиционный персонаж постоянно сражался, а любовную победу одерживал лишь в отдельном эпизоде («на досуге»), тогда как для Дон Жуана главное занятие – соблазнение женщин, а поединки – только интерлюдии. Кроме того, если традиционные мифологические персонажи оставляли своих возлюбленных под воздействием магии (например, Улис), то Дон Жуан перестает испытывать к ним страсть, начинает скучать.

Страницы: 1 2 3

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Н. Т. Пахсарьян. Селлье Ф. Эссе о классицистическом воображаемом. Паскаль – Расин – Прециозницы и моралисты – Фенелон. И в закладках появилось готовое сочинение.

Н. Т. Пахсарьян. Селлье Ф. Эссе о классицистическом воображаемом. Паскаль – Расин – Прециозницы и моралисты – Фенелон.