Основное содержание «Тихий дон». Книга первая — Часть третья

Не все расскажешь в письме, не все опишешь. Не мог и Григорий передать того, что пережил с первых минут своей службы: ни тоску по земле родной, что одолевает казака в красном казенном вагоне, громыхающем по чужим незнакомым местам, ни злость и досаду, комом подкатывающие к горлу при незаслуженном оскорблении вахмистра или при высокомерных взглядах, бросаемых лощеными господами офицерами. Не расскажешь и о том, как оторванность от дома измучила и изменила новопризванных, как будто щербинка какая-то появилась в мыслях и поступках до этой поры совсем обыкновенных парней: там, дома, они знали, что делать - сеять, пахать, убирать, ходить на игрища... здесь же все иначе, все ново и незнакомо. Вот и толкает жизнь до этого, может быть, порядочных ребят на поступки страшные, недостойные.

Случилось это весной; в тот день Григорий дневалил на конюшне. Услышав в дальнем углу топот и приглушенный крик, Мелехов направился выяснить, что происходит, и увидел, как казаки насиловали горничную Франю - на все имение, где стояла сотня Григория, это была единственная женщина, не считая пожилой жены управляющего. Ни предупредить, ни остановить насилия Григорий уже не мог. Так и смолчал, крепко стиснув зубы на замечание вахмистра - «ты помалкивай». В первый раз за длинный отрезок времени чуть не заплакал Григорий.

Мелеховы с нетерпением ждали писем от сына, всех волновало, как отнесся он к переезду в дом свекра Натальи (никого не оставляла надежда, что Григорий одумается и вернется домой, к законной жене), беспокоило содержание кратких его ответов, явная недоговоренность, сухость, близость Григорьева полка к русско-австрийской границе и непрекращающиеся разговоры-предупреждения о вероятности войны с Германией.

Слухи о войне все больше завладевали умами хуторян; сама природа, казалось, предупреждала людей о грядущей беде: засушливое лето с выжженной травой, ночная духота, громовые раскаты без дождя, вой сыча на городском кладбище - все предвещало недоброе. Тяжелые думы свои рассеивали старики легкой шуткой, на том и расходились. Случай, всколыхнувший хутор от края до края, как первый выстрел, произошел накануне скоротечного лугового покоса. Приехал становой пристав со следователем и с чернозубым маленьким офицером в форме. Прямиком направились к вдове Лукешке, позвав атамана. Обыск на квартире сделали тщательный. На вопросы Штокман отвечал с ухмылкой, раззадоривая и без того взвинченное начальство. Арестовали всех посещавших его дом казаков и рабочих, допрашивали с пристрастием. Тут и выяснилось, что Иосиф Давыдович - член РСДРП с 1907 года. Штокман был арестован и вывезен с хутора под строгой охраной.

Война... Ворвалась она в хутор на взмыленном коне, скакавший наметом всадник только и крикнул - «сполох!».- и умчался дальше, оставив в растерянности оторванных от косьбы казаков, не осознавших до конца, какое несчастье на них навалилось. Через четыре дня увозили красные вагоны второочередников к русско-австрийской границе. За этими полками вскоре последовали и казаки третьего призыва. Война поглощала с неимоверной скоростью цвет казачьих хуторов в самое страдное время. Она чернела звериным ненасытным оскалом никому не нужная, никем не званная. Сгорали казаки в ее огне, не понимая всего, убивая чаще из страха, а не из ненависти.

Так убил первого врага Григорий: в пылу битвы, если б не меткий удар пикой, то вместо белобрысого австрийца лежал бы на поле он сам. Озверев от ужаса, не отвечая за свои действия, бросился Мелехов вдогон за австрийцами, на улицы предместья. Там и произошло второе убийство: разглядел Григорий и лицо жертвы, и руки, протянутые в мольбе, и раскрытые от страха глаза - доля секунды... и череп раскроен надвое... И взвалил на себя казак непомерную тяжесть, под которой гнулся, чернел и замыкался Григорий: в нем живы были слова, оброненные дедом Гришакой за свадебным столом, о пленном (не убитом!) янычаре: « Человек ить...» Но другая это война, и подвиги на ней другие.

Война калечила судьбы, жизни, нравственно уродовала простые души. Не узнал родного брата, встретив однажды, Петр Мелехов - постарел под своей ношей Григорий, не узнавал и он своих бывших хуторян, рядом с которыми не один год работал в степи: никого не обошла война стороной. Вот Алексей Урюпин, казак станицы Казанской, прозванный Чубатым. Он убил пленного венгра, с которым за несколько минут до этого мирно переговаривались, угощаясь табачком, казаки. Вот балагур и похабник Егорка Жарков умирает с вывернутыми наружу кишками. Вот Прохор Зыков, только что вернувшийся из лазарета, тая в уголках губ боль и удивление, учащенно моргает своими телячьими добрыми глазами, не в силах понять, что он делает посреди этого кошмара. Как-то осматривая у дороги убитого казака, в кармане его шаровар Григорий нашел книжечку, которую передал в штабе писарям. И те, нескромно посмеиваясь, прочитали ее, узнав коротенькую историю чужой жизни и любви, такую мелкую по сравнению с наступившей нежданной развязкой.

Это был дневник казака-студента - откровенные записи предназначались для чтения разве что лучшему другу. Из дневника явствовало, что как-то в феврале (даже числа не вспомнить) познакомился Тимофей Иванович с медичкой второго курса Елизаветой Моховой. Они оказались земляками, немного поговорили, помолчали, посмотрели какой-то сентиментальный фильм и разошлись, обменявшись адресами. Лиза показалась ему девушкой красивой и неглупой, хотя и испорченной (это выдавали глаза орехового оттенка, но, в сущности, неприятные). Спустя несколько дней (судя по датам записей) казак-студент ощутил особый подъем (очень поспособствовал этому новый костюм, купленный на присланные вовремя отцовские деньги). Еще через несколько дней он переехал к Елизавете жить (ей потребовалось время, чтобы уладить отношения с предыдущим ухажером-венерологом). Месяц они прожили вместе, прожигая деньги Тимофея. Подъем (недели две), истощение, взаимные упреки и, наконец, разрыв. Для него - тяжелый, для нее - обычный. Для него - война и смерть, для нее - очередная любовная интрига.

Григорий Мелехов с легким ранением в глаз был вывезен с фронта и оказался в московской глазной больнице. За геройский поступок (контуженный, он вынес с поля боя раненого офицера) Григорий был представлен к награде. Здесь же в больнице познакомился Мелехов с украинцем-пулеметчиком Гаранжой. Желчный, язвительный сосед на многие волновавшие Григория с самого начала войны вопросы умудрился дать исчерпывающие ответы, пролив казаку новый свет на истинные причины войны, на правительство и самодержавную власть. С последней столкнулся Григорий напрямую уже в другом госпитале, куда перевели его на долечивание. Проездом из Воронежа госпиталь изволила посетить высочайшая особа императорской фамилии в сопровождении «должного количества свиты». Готовились к этому визиту тщательнейшим образом: как медперсонал, так и сами больные встречали гостей, вытянувшись по стойке смирно. Особа задавала «приличествующие ее положению и обстановке нелепые вопросы», раненые, вылупив больше положенной меры глаза, отвечали так же нелепо и невпопад, ответы расшифровывал заведующий госпиталем. Подвели особу и к герою-казаку. Григорий стоял исхудавший, небритый, почерневший от болезни и мутивших душу размышлений. На обращение к нему члена императорской фамилии ответил, еле сдерживая злобу, что ему необходимо «по малой нужде сходить». Минутное замешательство прошло, особа, не уронив достоинства, что-то промолвив по-английски, отправилась дальше. А Григорий был рад хотя бы этой дозволенной дерзости. Сразу же после этого инцидента Мелехов был отпущен (выгнан) домой в отпуск.

Нерадостное довелось Григорию возвращение. Дошла грязь войны и до тех, кому судьбой выпало не уходить, а провожать и дожидаться. Умерла от скарлатины дочь Аксиньи, а через три не - дели вернулся на долечивание раненный в бою Евгений Листницкий. Гордый своим отважным поступком: ушел в полк из царской свиты, от тепла, безопасности и пустой болтовни - к риску, крови и смерти, - считал он теперь, что все ему дозволено, ведь чуть не погиб. Можно «пожалеть» жалмерку, потерявшую ребенка. И не важно, что муж и отец ее ребенка в это время рискуют собственной жизнью. Аксинье действительно жалость эта пришла вовремя: чувствовала она, что годы уходят, проложив несмываемые складки вдоль губ и морщинки вокруг глаз, что жизнь опустела с уходом Григория и потеряла всякий смысл со смертью дочери.

Ласки и тепла хочется всякой женщине, что уж говорить о тех, чьи судьбы были изломаны, безвозвратно испорчены. Согнулась под бременем невостребованных желаний и Дарья Мелехова, всем существом своим жаждущая полноты жизни, получавшая лишь крохи. Порченой считали свою старшую невестку старики Мелеховы, а порченость эта в полной мере проявилась лишь теперь, с уходом Петра на войну. Загуляла жалмерка, возвращалась засветло и, смеясь, рассказывала подружке Наташе о маленьких своих подвигах. А Наталья ждала Григория, и, хоть посмеивалась над откровениями Дарьи, значительно в большей степени близки и понятны ей были секреты Дуняшки, которая выросла к своей пятнадцатой весне в стройную бойкую девушку с горящими миндалинами глаз.

Страницы: 1 2

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Основное содержание «Тихий дон». Книга первая — Часть третья. И в закладках появилось готовое сочинение.

Основное содержание «Тихий дон». Книга первая — Часть третья.