Панкова Е. С. Мартин Опиц и М. В. Ломоносов (к проблеме формирования теории классицизма)

Панкова Е. С. Мартин Опиц и М. В. Ломоносов (к проблеме формирования теории классицизма)

&"Symposium". Выпуск 17. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2001.

&"Источник: 17v-euro-lit.)"Новый и краткий способ к сложению российских стихов" (1735) В. К. Тредиаковского, который назвал Опица обновителем немецкой поэзии, а себя — его продолжателем на русской почве. С поэзией Опица российского читателя познакомил К. К. Случевский, переведя в 1877 г. одну из его "Песен" для немецкой антологии. "Источник: Б. И. Пуришевым в "Очерках немецкой литературы XV-XVII вв." (М., 1955). Вслед за этим усилиями замечательного переводчика Л. В. Гинзбурга, начиная со сборника "Слово скорби и утешения" (1963), все полнее открывался поэтический мир Опица ("Немецкая поэзия XVII в.", 1976; "Колесо фортуны", 1976, 1989). Стал широко доступным и главный теоретический труд Опица "Книга о немецкой поэзии" (Buch vo"Литературные манифесты западноевропейских классицистов". М., 1980. Ссылки на это издание). "Источник: и М. Рудницкий (ИЛ, 1978, № 2. С. 266). Исследователи русской литературы XVIII в. весьма сдержанно признают немецкие истоки в теоретических разысканиях Ломоносова. Их гораздо больше занимает вопрос приоритета в реформе русского стихосложения. Одни отдают первенство Тредиаковскому (Г. А. Гуковский, В. И. Федоров), другие категорически утверждают, что "подлинным отцом русского тонического стихосложения является, бесспорно, не Тредиаковский, а Ломоносов" (комментарий в кн.: Ломоносов М. В. Полн. собр. соч.: Т. 7. М.; Л., 1952. С. 783. Ссылки на это издание). "Источник: Берковым, Л. В. Пумпянским, признавшим широту и остроту интереса Ломоносова и иностранной литературы, в особенности — к немецкой. Однако сохранившиеся источники сведений не дают прямых подтверждений тому, что Ломоносов читал Опица — теоретика и поэта. Все же мы склоняемся к утвердительному ответу. Основание следующее. Знаменитое "Письмо о правилах российского стихотворства" Ломоносов создавал под знаком полемики с Тредиаковским, предварительно изучив и испещрив пометками сочинение своего старшего предшественника. При таком скрупулезном чтении Ломоносов не мог не натолкнуться в тексте на имя Опица, чтобы затем, в период германской жизни, не приобрести более подробных знаний об этой яркой личности. Правда, в Германии XVIII века после Опица появился новый авторитет в теории литературы — И. Готшед (I. H. Hottsced; 1700-1766); знакомство с его трудами Ломоносова установлено как бесспорный факт. Это обстоятельство лишний раз подтверждает нашу уверенность: читая Готшеда, Ломоносов естественно и логично должен был осмыслить для себя наследие его предшественника — Опица. Таким образом, с большой долей вероятности можно говорить о генетической связи ломоносовской теории стихосложения и других аспектов классицистической теории с идеями Опица как реформатора немецкого поэтического языка. "Источник: 17v-euro-lit.)"немецкие одежды" на "русские плечи". Зато в 1764 году его, теперь уже академика, "Российскую грамматику" издали в немецком переводе: так он отдарился с истинно русской щедростью. "Источник: 17v-euro-lit.)"Книга…) и Ломоносова ("Письмо…). Она проявляется уже в форме обращения и посвящения трудов "высокочтимым", "почтеннейшим" господам: Совета города Бунцлау (Опиц), Российского собрания Академии наук (Ломоносов). Такие обороты, как: "благосклонно примите эту книгу", "вручить ныне высокую честь имею", "дерзнул сей мой труд вашему предложить искусству", по сути отражают зависимое положение творческой личности, вынужденной идти на компромисс со своей гордостью. В то же время подобные словесные реверансы придавали вес сочинению, побуждали адресатов уделить ему внимание. Названия трактатов указывают на то. что перед нами не тип вообще "Поэтики", как у Аристотеля, Горация, Буало, а "Поэтики", национально сориентированной. И тот, и другой авторы озабочены прежде всего состоянием поэзии в своих странах, оба недвусмысленно выражают патриотические чувства. Опиц страстно желает того, "чтобы все больше и больше возрастала честь любимой родины" (444). Точно так же и Ломоносов предпринял филологические исследования "от усердныя к отечеству и его слову любви" (9). Патриотические чувства как побудительные мотивы деятельности Опица и Ломоносова не имеют ничего общего с национальной ограниченностью. Оба строят свои рассуждения на прочном филологическом фундаменте, обнаруживая завидную для молодых теоретиков эрудицию. Мы имеем дело не с отвлеченно-умозрительными трактатами кабинетных ученых, а с живыми документами эпохи; в каждом пульсирует время, отражаются события современности, ощутимы голос, интонация автора, его общественная и литературная позиция. Замысел радикального преобразования системы стихосложения из сил
лабической в тоническую созревал у Опица и Ломоносова на основе постижения ими свойств национального языка, с твердым убеждением в его богатейших возможностях. Ломоносов радуется тому, "что российский наш язык не токмо бодростию и героическим звоном греческому, латинскому и немецкому не уступает, но и подобную оным … версификацию иметь может" (13). Опиц в заключительной главе обращался к благородным читателям "протянуть руку помощи нашему родному языку и придать нашей поэзии блеск, который ей уже давно пора приобрести" (484). Именно вера в свой родной язык заставляла Опица и Ломоносова выступать против засорения его чуждыми словами. Труды Опица и Ломоносова дают дополнительный материал для уяснения понятия "классицизм", которое, как убедительно показал А. С. Курилов (в кн.: Русский и западноевропейский классицизм. Проза. М., 1982), не сводимо к подражанию античности, а означает ориентацию на совершенные художественные образцы как европейские, так и национальные. Оба реформатора взялись за составление правил стихотворства с сознанием важности достижения их родной поэзией высокого европейского уровня художественности. В качестве примеров для подражания авторы трудов приводят как произведения античности, так и эпохи Возрождения, современных им поэтов, в том числе собственные творения и собственные переводы. Удивительным образом совпадают особенности творческой истории "Книги" и "Письма". Процесс написания сочинения занял у Опица, по его словам, не более пяти дней, у Ломоносова, как установили исследователи, также несколько дней сентября 1739 года. Но за этими сжатыми сроками стоит у того и другого напряженный труд нескольких лет, интенсивная творческая практика. При типологической общности каждое сочинение сохраняет свой неповторимо оригинальный облик, обладает своими отличительными штрихами. &

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Панкова Е. С. Мартин Опиц и М. В. Ломоносов (к проблеме формирования теории классицизма). И в закладках появилось готовое сочинение.

Панкова Е. С. Мартин Опиц и М. В. Ломоносов (к проблеме формирования теории классицизма).