ПРОЗА 20-ЫХ ГОДОВ

Как и обещала, выдаю вопросы по теме. Ответить и сдать работы не позднее 17 декабря. Раньше можно!

А. А. Фадеев “Разгром” – фрагмент “Отравление Фролова”

И. Бабель “Конармия” – “Смерть Долгушова”

Сопоставить и ответить на вопросы:

1. Позиция какого героя вам более понятна?

2. Можно ли быть “добрым” на войне?

3. Эволюционирует ли понятие гуманности, зависит ли оно от времени?

4. Почему в ситуации гражданской войны тяжелее всего было сделать выбор интеллигенции?

5. Сравните 3-х героев – интеллигентов: Левинсона, Мечика, Лютова.

6. Чей образ вам кажется наиболее убедительным?

А. Фадеев «Разгром»

Эпизод «Отравление Фролова».

Он зашел глубже в чащу, лег под кусты и забылся в тревожной дремоте…

Проснулся внезапно, будто от толчка. Сердце неровно билось, потная рубаха прилипла к телу. За кустом разговаривали двое: Мечик узнал Сташинского и Левинсона. Он осторожно раздвинул ветки и выглянул.

– … Все равно, — сумрачно говорил Левинсон, — дольше держаться в этом районе немыслимо. Единственный путь — на север, в Тудо-Вакскую долину… — Он расстегнул сумку и вынул карту. — Вот… Здесь можно пройти хребтами, а спустимся по Хаунихедзе. Далеко, но что ж поделаешь… Сташинский глядел не в карту, а куда-то в таежную глубь, точно взвешивал каждую, облитую человеческим потом версту. Вдруг он быстро замигал глазом и посмотрел на Левинсона.

– А Фролов?.. ты опять забываешь…

– Да — Фролов… — Левинсон тяжело опустился на траву. Мечик прямо перед собой увидел его бледный профиль.

– Конечно, я могу остаться с ним… — глухо сказал Сташинский после некоторой паузы. — В сущности, это моя обязанность…

– Ерунда! — Левинсон махнул рукой. — Не позже как завтра к обеду сюда придут японцы по свежим следам… Или твоя обязанность быть убитым?

– А что ж тогда делать?

– Не знаю…

Мечик никогда не видел на лице Левинсона такого беспомощного выражения.

– Кажется, остается единственное… я уже думал об этом… – Левинсон запнулся и смолк, сурово стиснув челюсти.

– Да?.. — выжидательно спросил Сташинский.

Мечик, почувствовав недоброе, сильней подался вперед, едва не выдав своего присутствия.

Левинсон хотел было назвать одним словом то единственное, что оставалось им, но, видно, слово это было настолько трудным, что он не смог его выговорить. Сташинский взглянул на него с опаской и удивлением и… понял.

Не глядя друг на друга, дрожа и запинаясь и мучась этим, они заговорили о том, что уже было понятно обоим, но чего они не решались назвать одним словом, хотя оно могло бы сразу все выразить и прекратить их мучения.

“Они хотят убить его…” — сообразил Мечик и побледнел. Сердце забилось в нем с такой силой, что, казалось, за кустом тоже вот-вот его услышат.

– А как он — плох? Очень?.. — несколько раз спросил Левинсон. –Если бы не это… Ну… если бы не мы его… одним словом, есть у него хоть какие-нибудь надежды на выздоровление?

– Надежд никаких… да разве в этом суть?

– Все-таки легче как-то, — сознался Левинсон. Он тут же устыдился, что обманывает себя, но ему действительно стало легче. Немного помолчав, он сказал тихо:

– Придется сделать это сегодня же… только смотри, чтобы никто не догадался, а главное, он сам… можно так?..

– Он-то не догадается… скоро ему бром давать, вот вместо брома… А может, мы до завтра отложим?..

– Чего ж тянуть… все равно… — Левинсон спрятал карту и встал. — Надо ведь — ничего не поделаешь… Ведь надо?.. — Он невольно искал поддержки у человека, которого сам хотел поддержать.

“Да, надо…” — подумал Сташинский, но не сказал.

– Слушай, — медленно начал Левинсон, — да ты скажи прямо, готов ли ты? Лучше прямо скажи…

– Готов ли я? — сказал Сташинский. — Да, готов.

– Пойдем… — Левинсон тронул его за рукав, и оба медленно пошли к бараку.

“Неужели они сделают это?..” Мечик ничком упал на землю и уткнулся лицом в ладони. Он пролежал так неизвестно сколько времени. Потом поднялся и, цепляясь за кусты, пошатываясь, как раненый, побрел вслед за Сташинским и Левинсоном.

Остывшие, расседланные лошади поворачивали к нему усталые головы; партизаны храпели на прогалине, некоторые варили обед. Мечик поискал Сташинского и, не найдя его, почти побежал к бараку. Он поспел вовремя. Сташинский, стоя спиной к Фролову, протянув на свет дрожащие руки, наливал что-то в мензурку.

– Обождите!.. Что вы делаете?.. — крикнул Мечик, бросаясь к нему с расширенными от ужаса глазами. — Обождите! Я все слышал!..

Сташинский, вздрогнув, повернул голову, руки его задрожали еще сильнее. Вдруг он шагнул к Мечику, и страшная багровая жила вздулась у него на лбу.

– Вон!.. — сказал он зловещим, придушенным шепотом. — Убью!..

Мечик взвизгнул и не помня себя выскочил из барака. Сташинский тут же спохватился и обернулся к Фролову.

– Что… что это?.. — спросил тот, опасливо косясь на мензурку.

– Это бром, выпей… — настойчиво, строго сказал Сташинский.

Взгляды их встретились и, поняв друг друга, застыли, скованные единой мыслью…

“Конец…” — подумал Фролов и почему-то не удивился, не ощутил ни страха, ни волнения, ни горечи. Все оказалось простым и легким, и даже странно было, зачем он так много мучился, так упорно цеплялся за жизнь и боялся смерти, если жизнь сулила ему новые страдания, а смерть только избавляла от них. Он в нерешительности повел глазами вокруг, словно отыскивал что-то, и остановился на нетронутом обеде, возле, на табуретке. Это был молочный кисель, он уже остыл, и мухи кружились над ним. Впервые за время болезни в глазах Фролова появилось человеческое выражение — жалость к себе, а может быть, к Сташинскому. Он опустил веки, и, когда открыл их снова, лицо его было спокойным и кротким.

– Случится, будешь на Сучане, — сказал он медленно, — передай, чтоб не больно уж там… убивались… Все к этому месту придут… да… Все придут, — повторял он с таким выражением, точно мысль о неизбежности смерти людей еще не была ему совсем ясна и доказана, но она была именно той мыслью, которая лишала личную — его, Фролова, — смерть ее особенного, отдельного страшного смысла и делала ее — эту смерть — чем-то обыкновенным, свойственным всем людям. Немного подумав, он сказал:

– Сынишка там у меня есть на руднике… Федей звать… Об нем чтоб вспомнили, когда обернется все, — помочь там чем или как… Да давай, что ли!.. — оборвал он вдруг сразу отсыревшим и дрогнувшим голосом. Кривя побелевшие губы, знобясь и страшно мигая одним глазом, Сташинский поднес мензурку. Фролов поддержал ее обеими руками и выпил.

И. Бабель «Конармия».

Эпизод «Смерть Долгушова».

Человек, сидевший при дороге, был Долгушов, телефонист. Разбросав ноги, он смотрел на нас в упор.

- Я вот что, - сказал Долгушов, когда мы подъехали, - кончусь… Понятно?

- Понятно, – ответил Грищук, останавливая лошадей.

- Патрон на меня надо стратить, – сказал Долгушов.

Он сидел, прислонившись к дереву. Сапоги его торчали врозь. Не спуская с меня глаз, он бережно отвернул рубаху. Живот у него был вырван, кишки ползли на колени, и удары сердца были видны.

- Наскочит шляхта – насмешку сделает. Вот документ, матери отпишешь, как и что…

- Нет, – ответил я (Лютов) и дал коню шпоры.

Долгушов разложил по земле синие ладони и осмотрел их недоверчиво.

- Бежишь? – пробормотал он, сползая. – Бежишь, гад…

Испарина ползла по моему телу. Пулеметы отстукивали все быстрее, с истерическим упрямством. Обведенный нимбом заката, к нам скакал Афонька Бида.

- По малости чешем, – закричал он весело. – Что у вас тут за ярмарка?

Я показал ему на Долгушова и отъехал. Они говорили коротко, – я не слышал слов. Долгушов протянул взводному свою книжку. Афонька спрятал ее в сапог и выстрелил Долгушову в рот.

- Афоня, – сказал я с жалкой улыбкой и подъехал к казаку, – а я вот не смог.

- Уйди, – ответил он, бледнея, – убью! Жалеете вы, очкастые, нашего брата, как кошка мышку…

И взвел курок. Я поехал шагом, не оборачиваясь, чувствуя спиной холод и смерть.

- Бона, – закричал сзади Грищук, – ан дури! – и схватил Афоньку за руку.

- Холуйская кровь! – крикнул Афонька. – Он от моей руки не уйдет…

Грищук нагнал меня у поворота. Афоньки не было. Он уехал в другую сторону.

- Вот видишь, Грищук, – сказал я, – сегодня я потерял Афоньку, первого моего друга…

Грищук вынул из сиденья сморщенное яблоко.

- Кушай, – сказал он мне, – кушай, пожалуйста…

УДАЧИ!!!

>Антон Резнов

20:04 on

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » ПРОЗА 20-ЫХ ГОДОВ. И в закладках появилось готовое сочинение.

ПРОЗА 20-ЫХ ГОДОВ.