Разногласия между Вяземским и Жуковским относительно влияния писателя на общество

Интересно, что в 1826 году Жуковский в письмах из-за границы к друзьям неоднократно обращался к теме воздействия писателя на общество, причем именно в применении к современной России. В письме Вяземскому от 26 декабря 1826 года он подчеркнул: «Теперь более чем когда-нибудь знаю высокое назначение писателя (хотя и не раскаиваюсь, что покинул свою дорогу). У нас писатель с гением сделал бы более Петра Великого». Определенная перекличка между тогдашними высказываниями друзей по проблеме «писатель и общество» бесспорна. К сожалению, отношение Жуковского к рассматриваемой рецензии Вяземского и соответственно к его рассуждениям о французском опыте решения данной проблемы неизвестно.

Однако трудно предположить, чтобы Жуковский разделил восхищение Вяземского деятельностью «олигархии нового рода» во Франции XVIII века – он продолжал исповедовать совершенно иные представления о том, в каком направлении должен влиять писатель на общество. Об этом свидетельствуют и включенные им в процитированное письмо Вяземскому наставления А. С. Пушкину: «Ты можешь сделать более всех твоих предшественников! Не смешивай буйство со свободою, необузданности с силою! Уважай святое и употреби свой гений, чтобы быть его распространителем».

Если литературно-общественные взгляды Жуковского и Вяземского нередко расходились, то в отношении нравственности Жуковский всегда оставался высочайшим авторитетом для своего младшего друга. Соответственно оценена Вяземским способность «нравственно-философического разрешения» Жуковским вопроса «Кто истинно добрый и счастливый человек?» в одноименном эссе. Разделяя точку зрения Бюффона, что «слог – это человек», критик находит в слоге Жуковского проявление «ума ясного и сердца чистого». Но и здесь рецензент не удовлетворился «похвалами беспрекословными».

Вяземский посчитал необходимым оспорить два утверждения Жуковского. Первое возражение касалось излишнего морального ригоризма писателя, заявившего, что «в обществе гражданском должно быть семьянином». В противоположность Жуковскому (кстати, тогда холостому) семьянин Вяземский, которого в трактовке и такого рода вопросов отличала широта взглядов, отстаивал возможность холостяку претендовать на звание «истинно доброго» и счастливого.

Второе возражение относилось к сомнению Жуковского, называть ли «истинно добрым» справедливого судью, действующего по «закону и совести». Вяземский, в те годы страстный сторонник либерально-конституционных ценностей, все больше осознававший, насколько трудно реализуемы в России идеи главенства закона, независимости суда, не принял логику Жуковского. Тем более актуальным для Вяземского было возвышение голоса в пользу справедливого судьи в конце 1826 года, после следствия и суда над «заговорщиками». Недаром в написанном тогда же письме Жуковскому он прямо заявил, что решениям судей, вынесших приговор декабристам, можно было бы доверять только в том случае, если бы среди них были заслужившие нравственный авторитет в обществе Н. М. Карамзин и И. И. Дмитриев. В данном контексте закономерна публицистически темпераментная реакция рецензента на двадцатилетней давности рассуждение идеалиста Жуковского, что суд «по закону и совести» – обычная норма поведения судьи, не дающая права на номинацию «истинно добрым» и счастливым. Причем реалистически мыслящий Вяземский особо подчеркнул ответственность общества за то, как себя ощущает и реализует свои функции судья: «горе обществу, которому он служит, если не дарует оно ему способов быть истинно счастливым, ибо для подобного судьи беспрепятственное исполнение обязанностей должно быть счастием, т. е. высоким изящным удовольствием души».

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Разногласия между Вяземским и Жуковским относительно влияния писателя на общество. И в закладках появилось готовое сочинение.

Разногласия между Вяземским и Жуковским относительно влияния писателя на общество.