Толстой и религия

В дискуссиях об отношении церкви и интеллигенции активно участвовал А. В. Карташов. Он предлагал держаться «в своем словоупотреблении» широкого «всеобъемлющего мистического понятия Церкви как о теле Христовом», и тогда, утверждал он, может быть решен главный вопрос дебатов – вопрос о разделении интеллигенции и церкви: «Мне кажется, что понятие Церкви намеренно брали в узком смысле официальных представителей церкви и церковного ведомства, прошедших духовную школу и богословствующих в ее духе».

Наиболее актуальной в начале 1900-х годов была тема «Лев Толстой и русская церковь», особенно в свете потрясшего русское общество «Определения» Синода в феврале 1901 года об «отпадении графа Л. Толстого от церкви», воспринятого как отлучение. По замечанию Н. Бердяева, «отлучение это не церковного, а светского происхождения... Тот, кто защищает отлучение, попадает в двусмысленное положение, ибо вынужден защищать мероприятия нынешней церкви, за которой стоят Победоносцев и бюрократия».

И надо отметить, что до сих пор, по словам писателя А. Варламова, это событие остается «болевой точкой ХХ века», эта тема до сих пор «будоражит общество», – утверждает политик Вл. Рыжков, об этом свидетельствуют многие публикации последних лет.

И сто лет назад, на пороге двадцатого столетия, слова в защиту Л. Толстого звучали преимущественно из уст журналистов: редактора «Журнала для всех» В. Миролюбо-ва, утверждавшего, что «Л. Н. Толстой – истинно религиозный человек», что он приводил «к религии нерелигиозных русских людей-интеллигентов»; публициста «Вестника Европы» К. К. Арсеньева; сотрудника «Русского слова», священника Григория Петрова; секретаря «Нового пути» Е. А. Егорова, заявившего, что постановление Синода об отпадении Толстого от церкви имеет лишь «значение богословского мнения иерархов».

В устных и печатных выступлениях преобладала резкая антитолстовская позиция. Лишь некоторые представители церкви – и среди них А. В. Карташев – утверждали, что «Синод, конечно, не настоящий собор», что Достоевский уже говорил о «параличе» русской церкви. И Карташевым был задан вопрос: «Насколько отклик русской церкви на учение Л. Толстого стоит в связи с указанным Достоевским явлением?».

Участвуя в церковно-общественной и политической деятельности, Карташев стремился начертать программу взаимоотно-шений между церковью и государством. Им написано много острых статей на злободневные темы. И его статьи о Л. Толстом (см. также статью 1912 г.) написаны пером ученого-богослова, и публициста.

Опубликованная в 1908 году в газете «Речь» статья «Лев Толстой, как богослов», написана молодым тридцатитрехлетним ученым, вовлеченным в бурную предреволюционную эпоху, когда наметилось стремление к сближению интеллигенции и церковных деятелей.

А. В. Карташеву предстояло в статье учесть «политику момента», контекст эпохи, дать оценку «религиозных писаний Толстого в настоящий момент».

Богослов-публицист ясно сознает трудность поставленной перед ним задачи: «С одной стороны, громы православной церкви на... дерзающего помянуть добрым словом религиозную деятельность великого писателя», а с другой – необходимость похвалы юбиляру.

«Политика момента» заключалась в важнейших политических и духовных вопросах, горячо обсуждавшихся на заседаниях религиозно-философских собраний и обществ. Отсюда полемическая заостренность статьи: «Пора перестать себя обманывать» или «это чистой воды миф, придуманный трусливыми ревнителями церковного авторитета для прикрытия зияющей пропасти их сознания между правдой церкви и правдой жизни».

Статья написана на злобу дня публицистом-богословом, жаждущим живых перемен в жизни церкви, когда, по его словам, «все молодое и талантливое устремилось на создание богословия, связанного с жизнью и нравственностью».

Рассматривая отношения Льва Николаевича Толстого и церкви, неправоту церкви Карташев видит «в подозрительной непоследовательности» и задает вопрос, до сих пор волнующий многих: почему церковь подняла голос именно на Толстого, а не на «множество представителей русского общества – ученых, писателей, общественных деятелей, прямо или косвенно разрушающих мировоззрение церкви?». И категорично заявляет: «Отлучать или всех, или никого».

По мнению Карташева, Лев Толстой – великий богоискатель. Даже «отверженный церковью», – утверждает церковный публицист, «Толстой провел неизгладимую борозду в сознании не только отдельных богословов, но и в истории русского богословия вообще».

Главную заслугу Толстого критик видит в том, что писатель проповедует учение Христа по всему миру, и «служение в этом направлении громадно».

«По смелому почину Толстого, слова “Бог” и “Христос”, -продолжает он, – перестали быть запретными для русского интеллигента, а отчасти и в целом мире», ибо «слава Евангелия от этого только умножалась».

Эти слова признания А. В. Карташовым-богословом огромного значения толстовской религиозной проповеди очень много значат и сегодня для понимания духовного пути Льва Толстого.

С традиционной церковной же точки зрения (и православного литературоведения), утверждалось, что «исключительные дары, присущие Толстому, сказались положительно лишь в его художественном творчестве. А во всех иных областях – разрушал»; еще более категорично мнение Г. Флоровского: «Толстой был религиозно бездарен».

В статье А. В. Карташева, как и в ряде статей светских и церковных публицистов – С. Франка, Н. Бердяева, В. Свенцицкого, В. Экземплярского – было отмечено положительное значение религиозно-нравственной проповеди Льва Толстого. Характерна статья В. Свенцицкого, утверждавшего, что «в области религиозного сознания заслуга и значение Толстого в том, он в ХХ веке, образованный и гениальный человек, заявил перед лицом всего человечества, что не только религия не отошла в область предания, но что она одна только и может дать действительное знание человеку».

Это свидетельство того, что диалог с Толстым мог состояться; путь к нему открыт и сегодня.

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Толстой и религия. И в закладках появилось готовое сочинение.

Толстой и религия.