В. Т. ШАЛАМОВ. Рецензия на рассказ

Пересвет и Ослябя погибли в Куликовской битве, показав пример силы духа и самопожертвования. Интересно, что местом захоронения этих славных сынов отечества стала территория Храма Христа Спасителя, разрушенного в сталинскую эпоху.

За историей шахмат скрыта закономерная в своей трагедии судьба их создателя, доведенного до дистрофии и безумия, до голодной смерти. С безумным, не пришедшим в себя до смерти был мешок с шахматами, выдержавшим "все дезинфекции и блатарскую жадность". При попытке взять мешок из рук Кулагин "съел, иссосал, проглотил белую ладью, откусил, отломил, проглотил голову черного ферзя", словно "хотел проглотить свою работу, просто чтоб уничтожить, стереть свой след с земли".

В рассказе автор от лица повествователя высказывает мысль о том, что в истории существуют две правды: правда исторического факта, т. е. документ, и толкование исторического события поэтами, драматургами, скульпторами… В этом смысле между веком XIX "с его жаждой объяснения необъяснимого" и веком XX с его верой документу (заметим, часто подложному) – огромная разница. Мы никогда в точности не узнаем, кем был первый самозванец или каким в действительности был Борис Годунов, но мы верим пушкинскому гению: безнравственность царя – гибель для народа. Не пытался ли и сам В. Шаламов проникнуть в тайны истории XX века, осмыслить роль ее "творцов" и жертв?

Трагический конфликт состоит в том, что тоталитарное государство уничтожает в первую очередь людей мыслящих, способных разгадать его страшные тайны, создателей, смеющих давать свою оценку жестокой, равнодушной к человеческим судьбам системе. Любой творец в таком государстве будет уничтожен или доведен до безумия, как скульптор Кулагин. Государство ведет смертельную схватку с собственным народом, обрекая его на смерть, подписывая тем самым приговор самому себе, своему будущему.

У героев Шаламова нет привычной читателю характеристики: нет портретов, нет предыстории. Время успешно заставило человека забыть о том, что он человек. "В системе лагерной жизни главное – в растлении ума и сердца, когда огромному большинству выясняется день ото дня все четче, что можно, оказывается, жить без мяса, без сахару, без одежды, без обуви, а также без чести, без совести, без любви, без долга. Все обнажается, и это последнее обнажение страшно". (Из письма В. Шаламова Б. Пастернаку от 8 января 1956 года).

Вспоминается другой рассказ писателя "Сгущенное молоко", герой которого, Шестаков, помогал начальству, выявляя тех, в ком еще до конца не сломлен дух, в ком еще жива надежда. Он подговаривал их на побег. Согласившихся потом судили, давая новый срок, или убивали. Шестаков единственный из камеры не носил портянок: у него были новенькие казенные ботинки, от которых пахло рыбьим жиром, и шахматные носки. Клетка белая, клетка черная…

Полтора века назад Н. Г.Чернышевский написал в четвертом сне Веры Павловны: в центре бывшей пустыни, превращенной в "благодатнейшую землю", "по всему пространству стоят, как на севере, громадные здания, …будто бесчисленные громадные шахматы на исполинской шахматнице". Предполагал ли русский мыслитель, что его пророчество обернется страшной трагедией для целого народа?

Шахматная доска – колымская тюрьма, расчерченная, как на клетки на игровом поле, на одиночки, камеры смертников, а люди, запертые в их пределах, – марионетки, бессильные фигурки, вылепленные из хлеба.

Кроме исторических аналогий и литературных ассоциаций обращает на себя внимание прием контраста как на лексическом уровне (белые и черные шахматные фигурки, талант мастера и безумие самозванца, век XIX и век XX…), так и на композиционном: доктор Кузьменко, в чью собственность шахматы перешли после смерти их создателя, высыпал фигурки на стол. В конце же рассказа после истории о скульпторе Кулагине играть в "прелестные" фигурки "что-то расхотелось".

Авторская позиция, закаленная долгой близостью к смерти, непреклонна: для него и миллионов других, испытавших лагерь, прошедших через колымский ад, смысл жизни – в созидании. Шаламов убежден: "Искусство – это бессмертие жизни". Поэтому писатель после почти двух десятилетий бесправия, испытания голодом, холодом и лишением любимого труда в подлинном смысле воскресает из мертвых, воскресает и как писатель, обращаясь к извечным ценностям, к миру, к человечеству. Если в лагере измученный голодом человек вместо того, чтобы проглотить хлебный мякиш, способен вылепить из него фигурку, которая затвердеет "навеки", то как не вспомнить слова А. И.Куприна: "Человека можно искалечить, но искусство все перетерпит и все победит".

Мы никогда не узнаем, кто был истинным защитником Лавры. Мы никогда не узнаем скрытых под номерами безымянных соотечественников, пропавших и исчезнувших в сталинских лагерях. Но ныне Храм Христа Спасителя восстановлен, построен заново. И если пошлет нам Бог прощение, мы обретем спасение.

Руденко Л. П

Страницы: 1 2

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » В. Т. ШАЛАМОВ. Рецензия на рассказ. И в закладках появилось готовое сочинение.

В. Т. ШАЛАМОВ. Рецензия на рассказ.