Возникновение имени-отчества на Руси

В Древней Руси имя было одно даже у властителей (Рюрик, Олег, Игорь, Ольга), отчество появилось лишь несколько столетий спустя. Правда, применительно к властителям более употребительны были не отчества, а прозвища, возникавшие главным образом в память военных побед (Александр Невский, Дмитрий Донской), но некоторые прозвища образовывались не только от военных побед: Всеволод Большое гнездо, Иван Калита (калита – мешок или пояс с деньгами), Василий Темный, Иван Грозный...

Однако в свете господства структуры патриархата в средневековой Руси все большее распространение получало отчество. Повсеместно господствовала краткая форма прилагательного от имени отца: Петров, Матвеев, Ильин, Никитин. И тогда «Иван Петров» означало «Иван, сын Петра», а не сочетание имени и фамилии (последней еще и не было). При безотцовщине и еще при каких-то обстоятельствах, выдвигающих на первое место мать, появлялись как бы матриархатные названия: Марьин, Надеждин, Марфин. Однако в некоторых случаях вторым элементом оказывалось не отчество, а именно прозвище: Даниил Заточник, Дмитрий Шемяка, Иван Можайский, Никита Кожемяка... Постепенно краткие формы отчеств и прозвища укоренялись и переходили в название потомков, т. е. превращались в будущем в фамилии. Растянувшиеся на несколько столетий образование и укоренение фамилий вызывало много изменений. Краткие отчества оказывались рядом с прямыми прозвищами, и тогда получались как бы две фамилии. В жизни духовных учебных заведений вошло в привычку «банальные» фамилии учащихся (главным образом крестьянские) переделывать на более «возвышенные», взятые из религиозной области: отсюда пошли Рождественские, Пасхаловы, Крестовоздвиженские, Троицкие и т. п. Но не обязательно из религиозной жизни. Отец В. Г. Белинского имел фамилию Трифонов, но был в семинарии переименован в Белынского (по родному селу Белынь), а сыну эта фамилия, видимо, показалась неблагозвучной, и он заменил «ы» на «и». Редко, но встречались персональные, именные заимствования: мой минский коллега А. Л. Ренанский рассказывал, что его дед-семинарист очень увлекался чтением трудов Ренана и отсюда получил свое прозвание. Происхождение некоторых фамилий загадочно: моего отца в 1884 г. крестил священник А. Гибралтарский (как связать жителя уездного города Балашова со знаменитым проливом?!). С середины XIX века массовые перемены фамилий были запрещены, но фактически они продолжались до XX века включительно: во время Первой мировой войны немало немцев меняло свои фамилии на русские, в советские годы то же можно сказать о значительной группе еврейской интеллигенции. Все эти пертурбации делали в России фамилию весьма ненадежным историческим источником (чрезвычайная легкость перемен всех элементов «тройчатки» в первом советском десятилетии, как и придумывание новых «идейных» имен, часто приводило к совершенно анекдотическим сочетаниям: у моего отца была студентка Баррикада Ивановна Лепешкина).

А превращение кратких форм прилагательных в полные создавало третий (по счету он второй) элемент имени: «нормальное» отчество, стоящее между именем и фамилией. Полные формы отчества на - ович, - евич, - ич (Петрович, Матвеевич, Ильич) и на соответствующие женские суффиксы, видимо, естественно появлялись в верхних социальных слоях средневекового русского общества как подражание западным славянским (главным образом, польским) конструкциям, а также, психологически, как

Более солидная и уважительная форма наименования. Для возможности употреблять полные формы отчества в следующих социальных слоях (придворные, чиновники, богатые купцы и промышленники) требовались специальные персональные указы. Тогда к понятию «величание» (восхваление, возвеличивание) прибавилось еще одно добавочное значение: называние не только по имени, но еще и по отчеству.

Простым мещанам и крестьянам полного отчества не полагалось, и лишь с постепенным закреплением фамилий и с постоянно возникавшими путаницами из-за частого сходства форм краткого отчества и фамилии (Иван Петров Максимов) полное отчество проникло без всяких указов и в простонародный мир нового времени, но все-таки оно употреблялось избирательно: применительно к почтенным старикам, зажиточным людям, в особых ритуальных случаях (например, называние молодых на свадьбе), обычные же граждане именовались по первому имени, да еще часто с уменьшительным суффиксом - к-. В. Г. Белинский в известном письме к Гоголю возмущался этими суффиксами, видя в их употреблении неуважение бар к простому народу или даже самонеуважение: «... люди сами себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Стешками, Васьками, Палашками». «Неистовый Виссарион» преувеличил: суффикс - к - при назывании имени характеризует в народном быту не презрение, а скорее признак близкого знакомства и относительного равенства или старшинства по возрасту (молодой человек не мог старика назвать Ванькой). Характерно, что в школьном (и даже в вузовском) быту России до сих пор употребляются уменьшительные имена по отношению к товарищам.

Забавный случай недавно был обнародован в «Российской газете». К интервью В. Выжутовича с замечательным нашим танцором Н. Цискаридзе приложена следующая врезка: «Однажды Цискаридзе шел по коридору Большого театра со своим педагогом Мариной Тимофеевной Семеновой. И какой-то артист кордебалета окликнул его: “Колька!”. Семенова остановилась и спросила своего воспитанника: “Как твое отчество?” Тот сказал. Тогда она обратилась к его коллеге (он был старше Цискаридзе на десять лет): “Запомните: этого человека зовут Николай Максимович. Он ведущий солист Большого театра. И для вас он не Колька”. “А потом, - вспоминает Цискаридзе, - она мне прочитала большую лекцию о театральной субординации. Никогда, - говорила она, - не позволяй артистам кордебалета разговаривать с тобой запанибрата. Ты солист, у тебя другое положение. На улице - пожалуйста: Коля, Сережа... А в театре должна быть дистанция”»5.

Учительница при справедливом возмущении амикошонством явно пытается возродить дореволюционную сословную субординацию, и сама как бы демонстрирует свою принадлежность к иерархическому миру: она обращается на «ты» к не очень близкому ученику (не знает его отчества!). Расширенное «тыканье» - укоренившийся отголосок раннего советского обычая нарочито противостоять «буржуазным» вежливости и неравенству; об этом у нас еще пойдет речь ниже. (Совершенно дикие обращения к незнакомым людям: «Мужчина!», «Женщина!», получившие широкое распространение в последние годы, я объясняю тоже подспудным протестным противопоставлением всем прежним обращениям: и дореволюционному «господин», и советским «гражданин» и «товарищ»).

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Возникновение имени-отчества на Руси. И в закладках появилось готовое сочинение.

Возникновение имени-отчества на Руси.