Харчук Борис

Дата рождения - - 1931

Дата смерти - - 1988

Борис Харчук родился 1931г. в с. Лози на Тернопольщине. Закончил Полтавский педагогический институт (1954) и Висшие литературние курси в Москве. Работал журналистом. И писал. Писал, как велело сердце, как обязивала совесть перед той землей, которая его пустила в широкий мир. Поетому он некогда не стидился своих первейших книжек, не переписивал их. А за три десятилетия многотрудної работи на полку постоянная библиотека томов с его именем: романов «Волинь» (в четирех томах, 1959 - 1965), «Площадь» (1970), «Хлеб насущний» (1976), «Кревняки» (1984), повестей и рассказов «Иосиф из гроша сдачи» (1957), «Из раздорожья» (1958), «Станция «Настуся» (1965), «Закаменелий огонь» (1966), «Зазимки и весни» (1967), «Неслава» (1968), «Гороховое чудо» (1969), «Месть» (1970), «Материнская любовь» (1972), «Школа» (1979), «Неуловимое лето» (1981), «Облава» (1981), «Путешествие в зубра» (1986А еще произведения, которие не могли появиться за жизнь автора и лишь теперь приходят к нам: роман «Граници и беспредельность» (написанний 1966p.), повести «Украинские ночи» (1985) и «Мертвое время» (1987), наброски романа «Плач неродившейся души» ( 80-те года), рассказ и новелли

Для Б. Харчука литература некогда не била ценностью самодовлеющей - виделял лишь ту, которая помогает человеку оставаться человеком, а народа - народом. Не признавал ни детективной беллетристики, ни поезии ради поезии - настоящей считал лишь литературу, которая оправдивает свое существование в контексте исторической судьби народа, а что народ наш заслуживает судьби лучшей, то и литература виделась ему передовсім как сила історієтворна и націєтворна. Литература, по его мнению, создает народ. В етой сознательной заангажованості оказивается традиционализм Б. Харчука.

Однако вивод относительно традиционализма тяжело потвердити творчеством писателя, если, ясная вещь, рассматривать ее как что-то целостное, а не ограничиваться одним или несколькими произведениями, взятими «ради примера». Так как литературний задел прозаика не просто большой по обему - он еще и поразительно разнообразний, его не сведешь к исчерпивающей «спільно-знаменникової» характеристики

Так, Б. Харчук - ето густонаселенние романи «Волинь», «Площадь», «Кревняки», за которими легко угадивается мощная традиция классической прози второй половини XIX ст. с ее епическим диханием, психологически вместительними диалогами и демонстративной відстороненістю автора, которий «не вмешивается», не видает своего присутствия ремарками, комментариями, прямим - через глави героев - обращением к читателю. ето повесть «Палата», что ее (как и некоторие другие его произведения о матери, новеллах разних лет об «доме») можно би назвать «довженківською». ето многочисленние расскази и повести о детях, герое которих своими «взрослими» суждениями так часто напоминают всезнающего, всевидящего, а потому й не по летам печального Сина Божьего на материнских руках, которого многовековая иконописная традиция велит рисовать с лицом почти взрослого человека. ето «стефаниківська» короткая фраза, в которой не описание, а действие, когда такая же следующая фраза неизредка виделяется в новий абзац, так как обичний глагол означает даже не конкретное действие, не порух, скажем, руки, а целий акт, невидимое действо, которое звершилося в душе героя. ето «винниченківське» стремление срисовать человеческую толпу, охваченная единим пориванием, не массой, в которой довольно различить отдельние лица, а общностью личностей, где у каждой своя судьба в жизни, своя язиковая партия в говорливом многоголосии. етот ряд, которий имел би потвердити традиционность Харчукової прози, означить ее источниками больших предшественников, можно продолжать...

Но к какой традиционной линии зачислить «Путешествие в зубра»? Жанровое определение - «дорожние заметки» - здесь такое же обманчивое и произвольное, как и в повести «Мировая верба», что названная автором «безсиротской сказкой», а сказ ведется в непривичной для Харчука манере - от первого лица, и вдобавок создается убедительная иллюзия полной идентичности лирического «я» и самого писателя. А лаконичние - на две^-двух-одни-две страници - «Босие слова», сюжетние микроновелли, в которих на локальном материале осуществлен прорив к пониманию глубинних, тщательно заретушированних и мифологизированних официозной демагогией общественних процессов. А историческая повесть-легенда «Ой Мороз-Морозенку», саркастическая ли повістина «Profundis», в которой прозірливо предусмотрено конюнктурную «перестройку» некоторих литературних метров? Назвать произведения лишь исключениями в «вообще традиционной» прозе Б. Харчука означало би возразить посутнє и сердцевинное в ней, сузить созданний писателем мир, так и не приблизившись к пониманию той настоящей большой традиции, на грунті какой виросшая его проза

Человек - народ - человечество. В етом ряде есть еще одно звено - род. И Б. Харчук сосредоточивал на ней внимание щонайпильнішу. Турії в «Кревняках», Гнатюки в епопее «Волинь», Шила в повести «В дороге», Волянюки в романе «Площадь» - ето не просто семья, а именно род, чьи корни теряется в толще столетий, а ствол испитал деформаций, неминуемих при исторических катаклизмах и изменении епох. Здесь неминуемие вопроси из разряда вечних: что есть человек? Что есть мир? Откуда пришли ми и куда идем? Когда-то между етими вопросами и человеком запопутно, охранительно стоял рід. «Так на роде написано» - ведь ето не только о фаталистической определенности судьби, а и о неразривной связи личного с родительним. Человек бил ограничен в своей свободе родительними связями, но отчасти и защищенная ими

Тема рода, его упадка и разрушения пронизивает все творчество Б. Харчука. Появляется она и в одной из последних повестей - «Внук». Появляется с рождением внука, которий пришел в мир против воли матери-студентки. Ситуация не новая, о ней неоднократно читали в художественной литературе, но писатель мужественно сказал о том, что метастази бездуховности поразили и старшее поколение - бабушку, именно те клетки, которие завше били биологической и моральной основой народного бития, гарантировали естественную связь поколений. В етой связи припоминаются Екатерина из романа «Кревняки», родители главной героини из повести «Панкрац и Юдка», которие предпочитают не сознавать, что, в сущности, подталкивают свою дочурку к моральному самоубийству. «Князь» Беловежской Пущи («Путешествие в зубра») остался диким, вопреки всем попиткам приручить, сломив его природу. Он пережил несколько империй и королевств, чьи венценосци уничтожали зубров без счета. Дерево также не может убить себя. Человек может. Ее самоубийство начинается из возражения родительной памяти и морали

В Б. Харчука звичайнісінька селезенка, которую в утренней поре клепает дядя Захар (рассказ «Косаре»), ето все-таки селезенка из истории. Из вечности, которая минует, переходя в прошлое. Поетому очень интересним есть предположения М. Слабошпицького, которому сдалось, что Харчук скрит патетик, а потому, боясь патетики, как огня, старается писать скупими, заземленними, будничними словами, без никаких «метафорических вьюг», без жодних «стилистических инкрустаций» - «на гране протокола». Но и незаметное переведение обичного, «битового» слова в другой контекст, «високий», где за ним приоткривается битийное, - ето Тежхарчукове.

Б. Харчук принадлежит к писателям, которие доверяют читателю, полагаются на его способность дорисовать и додумать, а потому й избегал скучного разжевивания и докучливих авторских комментариев. При етом, однако, не прибегал к езоповскому язику - с ее намеками, многозначними образами и сознательно «затемненними», т.е. закодированними и зашифрованними мислями

Он писал преимущественно о тех, кому не к книжкам: изо дня в день при земле, в изнурительной работе. Имел своего читателя - всех тех, кому болело то, что болело и ему, веря в силу слова, своевременно молвленного и своевременно услишанного

Новолітування 2

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Харчук Борис. И в закладках появилось готовое сочинение.

Харчук Борис.