Борисов Л. Под флагом Катрионы. Часть вторая. Луи. Глава вторая

Борисов Л. : Под флагом Катрионы.

Часть вторая. Луи. Глава вторая

"… И научил свонх собак покусать мистера Блэндли и его слуг…"

— Как же это я мог научить, милорд? — прервал судью Джон Тодд и рассмеялся.

— Молчать! — властно произнес судья и, поправив на своей голове парик, продолжал чтение приговора: — "Кроме неоднократных потрав пастбища, принадлежащего мистеру Блэндли, Джон Тодд в грубейшей форме намекал вышеназванному лицу на то, что он, Джон Тодд, рано или поздно щелкнет его, то есть мистера Блэндли, по носу, что, очевидно, следует понимать метафорически и что, таким образом, усугубляет вину указанного выше Джона Тодда, так как под этим можно разуметь и поджог, и убийство, и буквальный щелчок по носу, каковой есть неоспоримое оскорбление, а посему…"

Луи прыснул в ладонь. Его примеру последовали соседи, а Джон Тодд покрутил головой и, не вникая в технику построения судейской фразы, сосредоточенно и терпеливо ожидал, что именно последует за "а посему".

— "… А посему, — повторил судья, многозначительно грозя указательным пальцем правой руки, — обвиняемый Джон Тодд, пастух, шестидесяти четырех лет от роду, неженатый и не имеющий лично ему принадлежащего имущества и денежного вклада в банке, приговаривается…"

Судья пожевал губами, переступил с ноги на ногу и, философически вздохнув, продолжал:

— "Пункт первый: к публичному извинению перед мистером Блэндли в течение двадцати четырех часов с момента чтения приговора…"

— Очень мне нужно его извинение! — громко заметил мистер Блэндли. — Совершенно излишний пункт!

— Ваша правда, сэр, — кинул в его сторону Джон Тодд. — Я не намерен извиняться перед вами!

— Не намерен? — прорычал мистер Блэндли. — Нет, ты извинишься, если этого требует суд!

— "Пункт второй, — повышая голос, продолжал судья, — возмещению убытков, причиненных мистеру Блзндли, для чего пастух Джон Тодд, не имеющий имущества и денежного вклада в банке, обязан работать в арестном доме и полученные там деньги в той или иной форме передать потерпевшим — как мистеру Блэндли, так и его слугам. Пребывание Джона Тодда в арестном доме продлится столько, сколько потребуется на то, чтобы возместить его долги…"

Судья посмотрел на Джона Тодда и совсем другим голосом — тоном друга и советчика — проговорил:

— Чем лучше будешь работать, тем скорее выйдешь на свободу!

— Вот это по-человечески, — внятно и душевно отозвался Джон Тодд. — После сотни казенных фраз наконец-то выскочила хоть одна, сказанная по-домашнему; и я благодарю за нее, милорд! Следовало бы выбить медаль с изображением вашего профиля, а сказанное вами пустить по ободку!

Он приблизился на шаг к судейскому столу и спросил:

— Что мне теперь делать, милорд?

— Стой и жди, — ответил судья, передавая бумагу с приговором сидящему подле него секретарю. — Из канцелярии тебе принесут предписание, с которым ты и направишься в арестный дом. Но прежде ты обязан принести извинения мистеру Блэндли.

— Этого я не сделаю, — решительным тоном заявил Джон Тодд и опустился на свое место, водрузив пастушеский посох между плотно сжатыми коленями. — Ни за что, милорд! Придумывайте дополнительное наказание, но единственное, что я могу сделать, — это щелкнуть мистера Блэндли по носу!

В зале наступила тишина. Мистер Блэндли, подобно школьнику, поднял руку, не отрывая взгляда своего от судьи.

— Мистер Блэндли придумал что-то очень смешное, — сказал Луи, обращая внимание судьи на поднятую руку. — Позвольте ему, милорд, дать согласие на один хороший щелчок по носу!

— Вы кто? — прохрипел судья и ударил кулаком по столу. — Я прикажу смотрителю зала вывести вас отсюда!

— Приказывайте! — сказал Луи. — Но я не могу молчать, когда вижу, что у нас в Шотландии так неуважительно относятся к юмору, милорд! Следует наказывать тех, кто лишен этого чувства.

— Вы кто? — взвизгнул судья, перегибаясь через стол и сверля Луи взглядом. — Еще одно слово…

— Потребуется не одно слово для того, чтобы ответить вам, милорд, — не унимался Луи. Его, что называется, понесло, — в него вселился бес и нашептывал такое, чего ни при каких условиях нельзя произносить в зале судебного заседания, в лицо самому судье. — Я эдинбургский школяр Роберт Льюис Стивенсон, — проговорил он не без гордости и достоинства. — Я хочу напомнить вам, милорд, что мой друг Джон Тодд щедро наделен чувством юмора, за что его нельзя наказывать и требовать нелепейшего извинения перед мистером Блэндли — человеком, абсолютно лишенным этого божественного чувства.

— Роберт Льюис Стивенсон! — громко возгласил судья, чувствуя, что ему необходимо спасать и себя и престиж суда, и не зная, как именно сделать это. — Вы оскорбили суд, лично мою особу и… — Он схватил звонок и забил тревогу.

— Это всё одна шайка разбойников, милорд! — плаксиво заревел мистер Блэндли, не опуская руки. — Звоните, звоните, и да услышат вас господь бог и его ангелы! Только это я и хотел сказать!

— Благодарю вас, мистер Блэндли, — сказал судья и после короткой паузы снова начал звонить.

Явился смотритель зала. По молчаливому знаку судьи он взял Луи под руку и с неуклюжей, казенной вежливостью пригласил его пройти в канцелярию.

Здесь был состряпан документ, везде и всюду именуемый протоколом. Джона Тодда тем временем куда-то увели. Луи дал подписку в том, что до вызова в суд он никуда не уедет из Эдинбурга.

Он покинул родной город и родительский дом на следующий же день. Он надел грубую черную куртку, голову прикрыл широкополой шляпой, в заплечный мешок положил два хлеба, кусок сыра, три большие репы. В руки взял суковатую палку — подарок Джона.

— Куда? — спросил сэр Томас.

— В горы, папа.

— А ученье? — Сэр Томас встал у двери.

— Я учусь, — опуская глаза, ответил Луи.

— Нехорошо, — печально произнес сэр Томас, укоризненно качая головой. — К чему ты себя готовишь? Что ты, наконец, делаешь? Мне стыдно за тебя, мой мальчик! Ну, куда ты собрался? Когда явишься домой?

— Папа, это сильнее меня, — проговорил Луи, и в эту минуту он не лгал.

Но до гор, до сердца его родной Шотландии, было далеко, а потому он сказал неправду, отвечая отцу, хотя сэр Томас и не видел в этом лжи: он прекрасно понимал, что "идти в горы" на языке сына означало более трудное и опасное путешествие, чем буквальная поездка на север. Есть Гремпиенские горы с вершиной Бен-Новис, но пешком до них дойдешь не так-то скоро. И есть мечты, воображение, а оно крылато, оно способно в течение одной секунды перенести человека из Эдинбурга в Нью-Йорк, Египет и даже на Марс. Самая отдаленная точка на карте мечтаний Луи находится в горах, где сосредоточено прошлое Шотландии, и у этого прошлого есть образ — человек. Имя ему — Роб Рой. В эти горы и уходит Луи каждый раз, как только ему что-либо не понравится в реально существующей действительности.

Отец хорошо знал сына: сегодня он уходит в горы, завтра вернется домой. Но где именно проводит эти сутки Луи, о том известно только ему одному.

На этот раз он не вернулся и на третий день. А на четвертый посыльный Эдинбургского суда вручил сэру Томасу повестку, адресованную сыну: "Явиться в канцелярию суда ровно в полдень 12 августа 1868 года".

— Недоразумение, ошибка, — решил сэр Томас и показал повестку жене.

— Сходи в суд и узнай, в чем дело, — сказала жена.

Председатель суда, прокурор и канцеляристы хорошо знакомы сэру Томасу, хотя он никогда не имел с ними дела. И вот оказывается, что Луи оскорбил судью, вступил в пререкания с ним, когда тот исполнял свои высокие обязанности, и за это суд может наказать виновного, подвергнув его или двухмесячному заключению в тюрьме, или штрафу в размере двадцати фунтов стерлингов. Страшно подумать — тюрьма…

Может быть, есть третье "или"?..

Канцелярист замялся и посоветовал обраться к председателю суда. Сэр Томас почувствовал облегчение: значит, третье "или" существует. Весь вопрос в том, сколько именно возьмет председатель суда. Гм… Не проще ли уплатить штраф или… Черт возьми, есть и четвертое "или"!

— Моему сыну шестнадцать лет, — заявил сэр Томас председателю суда. — Он не может быть привлекаем к суду. Произошло недоразумение.

Председатель ознакомился с сутью дела и возразил: недоразумения нет, — сын сэра Томаса вызывается в канцелярию суда для нотации, внушения, соответствующего выговора. И всё, больше ничего. Что касается разъяснений канцеляриста… Председатель суда улыбнулся и сказал, что один только бог помогает безвозмездно, но люди, в частности служащие в канцеляриях, получают очень маленькое жалованье…

Страницы: 1 2 3

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Борисов Л. Под флагом Катрионы. Часть вторая. Луи. Глава вторая. И в закладках появилось готовое сочинение.

Борисов Л. Под флагом Катрионы. Часть вторая. Луи. Глава вторая.





|