Восприятие «Ревизора» современниками, как водевиля

«Ревизору» Гоголь придавал громадное значение. Этим и объясняется тот факт, что он продолжал работу над комедией после первого ее издания. Погодину, который испрашивал согласия на выпуск второго издания «Ревизора», Гоголь в декабре 1838 года писал: «Ты хочешь... печатать «Ревизора»! Мне, признаюсь, хотелось бы немного обождать... Я начал переделывать и поправлять некоторые сцепы, которые были написаны довольно небрежно и неосмотрительно. Я хотел бы издать его теперь исправленного и совершенного». Писатель здесь имел в виду, прежде всего сцены встречи Хлестакова с чиновниками в начале четвертого акта, которые мало удовлетворяли его. Об этих сценах «в письме к одному литератору» Гоголь писал: «Во время представления я заметил, что начало четвертого акта холодно; кажется, будто течение пьесы, дотоле плавное, здесь прервалось и влечется лениво».

Начальные сцепы четвертого акта комедии Гоголь серьезно переработал, придав им большую естественность и динамичность. С этими изменениями в 1841 году вышло второе издание «Ревизора». Занятый «Мертвыми душами», Гоголь не хотел «на скорую руку» делать значительные поправки в «Ревизоре», однако свою работу над комедией он не считал законченной.

Выпустив в свет «Мертвые души», Гоголь занялся вновь «Ревизором», готовя его для своего собрания сочинений. Осенью 1842 года писатель произвел новую тщательную обработку пьесы в целом. Это был тот поистине замечательный процесс художественной отделки произведения, в результате которого оно приобрело и большую глубину характеров, и большую внутреннюю динамику, и отточенность каждой своей детали. В комедии оказалось немного сцен, которых бы Гоголь в той или иной мере не затронул, добиваясь максимальной выразительности образов и художественной речи. Лишь шестая редакция комедии оказалась последней и окончательной.

При своем появлении и печати и па сцене «Ревизор» не претерпел тех суровых цензурных притеснений, с которыми было связано опубликование большинства произведений Гоголя; комедия не встретила первоначально осуждения правительственных кругов, в том числе и Николая I, читавшего ее в рукописи. Такое отношение к «Ревизору» со стороны «ВЫСШИХ» сфер обусловлено вовсе не какими-либо особыми, гонкими «видами», желанием как-то «приспособить», использовать гоголевскую комедию в своих целях. Объясняется это, на наш взгляд, тем, что Николай I, не отличавшийся пи силой ума, пи глубокой проницательностью, просто-напросто не понял смысла «Ревизора», его сатирической сущности. Страстный любитель водевилей, он воспринял «Ревизора» как веселый рассказ о всякого рода комических происшествиях, забавных случаях.

Николаю I приписывают слова, сказанные будто бы после посещения спектакля в Александрийском театре: «Ну, пьеска! Всем досталось, а мне более всех!» Однако «эпизод» этот с достаточным основанием можно отнести к числу исторических легенд. Известно в то же время, что спектакль царю поправился; он «был чрезвычайно доволен, хохотал от всей души». Герцен по этому поводу писал: «Поэт в отчаянии, что вызвал всего лишь августейшее веселье да самодовольный смех чиновников, совершенно подобных тем, которых он изобразил, но пользовавшихся большим покровительством цензуры, счел своим долгом разъяснить в предуведомлении, что его комедия не только очень смешна, но и очень печальна...»

Восприятие «Ревизора» как водевиля мы видим и в отзыве о комедии, представленном в III Отделении цензором Ольдекопом уже после прочтения ее Николаем I3. Содержание «Ревизора» в этом отзыве сводилось к описанию приключений Хлестакова. Внимание цензора привлекал внешний ход событий, смешные происшествия. После обстоятельного пересказа фабулы комедии цензор делал вывод о том, что «пьеса не заключает в себе ничего предосудительного». Как забавный водевиль, как фарс, «Ревизор» был разыгран и рядом участников спектакля в Александрийском театре. Исполнитель роли Хлестакова Дюр представил героя гоголевской комедии «чем-то вроде целой шеренги водевильных шалунов, которые пожаловали к нам повертеться из парижских театров.

Однако, несмотря на такое сценическое истолкование, комедия Гоголя произвела сильное впечатление на общество. Реакция зрителей и читателей «Ревизора» заставила правящие круги николаевской монархии прийти к выводу, что ими был допущен серьезный «промах». Представления комедии вскоре стали подвергаться резкому ограничению. В качестве «дополнения» к «Ревизору» кн. Цициаповым была наспех состряпана предельно бездарная пьеска под названием «Настоящий ревизор», которую ставили одновременно с гоголевской комедией. По самое главное, что было предпринято охранителями «устоев» в отношении «Ревизора»,— это ожесточенные нападки реакционной критики, стремившейся развенчать гениальную комедию, затушевать ее общественное значение и влияние, в течение многих десятилетии реакционная критика предъявляла суровые обвинения автору «Ревизора». И одновременно с этим неоднократно предпринимались попытки истолковать «Ревизора» в духе консервативной идеологии. Н. Котляревский, например, в книге о Гоголе заявлял: «Ревизор» был, в сущности, апологией правительственной бдительной власти, и одним из главных незримых действующих лиц комедии было «недремлющее око» этой власти».

Не было недостатка и во всякого рода «ограничительных» истолкованиях бессмертной гоголевской комедии, замысел которой будто бы заключался в критике отдельных злоупотреблений, частных недостатков.

Характеризуя процесс своего творческого развития, Гоголь писал в «Авторской исповеди» о созревшем у него в определенный период жизни твердом намерении; «Если смеяться, так уж лучше смеяться сильно и над тем, что достойно осмеяния всеобщего. В «Ревизоре» я решился собрать в одну кучу все дурное в России, какое я тогда знал, все несправедливости, какие делаются в тел местах и в тех случаях, где больше всего требуется от человека справедливости, и за одним разом посмеяться над всем».

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Восприятие «Ревизора» современниками, как водевиля. И в закладках появилось готовое сочинение.

Восприятие «Ревизора» современниками, как водевиля.





|